Молодой Цзы Угуань с отвращением шевельнул бровями.
— Одобряете того, кто совершил подобные вещи?
— Хм, по крайней мере, он не совершает промахов из-за небрежности, как вы, утягивая за собой и своего господина. Что же касается истинной защиты господина — в такой решимости и уверенности Лин Яншу определённо преуспел больше.
Юй Шунь этими словами вразумил молодых людей и внезапно ощутил то, о чём намеренно старался не думать. В глазах тех, кто всегда презирал Лин Яншу, он сам стал выглядеть почти отталкивающе. Они считали, что их чистая преданность отличается от грязной преданности Лин Яншу — и это едва уловимое пренебрежение было крайне неприятным. Неважно, какими средствами, но Яншу действительно полностью защитил господина Ван Цзи. Такой подход был чистым безрассудством, Лин Яншу даже поступился самым важным для себя. С другой стороны, что именно защитила преданность этих троих в их короле? То, что чаша весов однажды склонится в пользу Лин Яншу… Юй Шунь почувствовал отчаяние от собственного упадка духа. Как же не хотелось это осознавать.
— Скажу прямо: вы уже проиграли в том, что не смогли найти ни одного прямого доказательства против Лин Яншу. — Не стоило говорить «вы», следовало бы сказать «мы», но ему было лень даже лгать. Ставить их в один ряд с собой было бы слишком жестоко по отношению к ним. Эта ирония заставила Юй Шуня мысленно усмехнуться. Чистой преданности не было даже у него. Если и была возможность уличить Лин Яншу… в сознании Юй Шуня всплыл образ женщины. Ху Дие, возможно, смогла бы это сделать. Но на данный момент этим троим ни за что не выгнать Лин Яншу из двора, просто придя сюда и выплеснув свой гнев на него.
— Похоже, вы намерены защищать господина Ван Цзи и Лин Яншу.
Кому принадлежали эти слова, у него уже не было сил разбираться. Совершенно измотанный, он выставил всех троих, продолжавших говорить невнятицу.
— Господин Юй Шунь, если так пойдёт и дальше, вас поймут превратно, — внезапно заговорил Ли И, который до этого момента вёл себя очень тихо. Пока шёл разговор, он не вставил ни слова. Из четырёх пришедших только он лучше всех понимал значение слова «справедливость». — Полагаю, вам следовало ответить на их вопросы более подобающим образом.
Юй Шунь промолчал. Ли И подошёл к чайному столику в углу, послышался звук льющейся воды. Юй Шунь услышал тихое бульканье, а затем Ли И протянул ему чашку тёплой чистой воды.
— Надо же, редко доводится видеть вас в гневе.
Юй Шунь поднял голову. То, что он полностью раскрылся перед подростком-гунцзы… Фэнлинь и впрямь опустился.
— С чего бы мне гневаться? Они ведь пришли, чтобы попытаться ухватиться за последний шанс. — Их недовольство на самом деле было направлено не на наказание Ван Цзи и Лин Яншу, а на Юй Шуня, который это наказание определил. В процессе искоренения фракции Ван Цзи Юй Шунь не применил суровых мер, и они почувствовали, что не удалось зарубить курицу, чтобы припугнуть обезьяну, из-за чего и возникло недоверие.
— Результаты нынешних взысканий — это соглашение, тайно достигнутое с высокопоставленными чиновниками фракции государственных экзаменов и аристократии, а также с главами и заместителями трёх департаментов и шести министерств. Это вовсе не моё единоличное решение. Они просто выбрали не того человека для обвинений, это не стоит того, чтобы гневаться.
— И то верно. Строго говоря, я злюсь не на них. Наверное… — Юй Шунь подпёр рукой щеку, слушая, как за окном стучат капли дождя.
— Я понял. Юй Шунь. Тебе пришлось нелегко, завершая это дело. Благодарю тебя. И ещё… не защищай их, — так сказал король. В отличие от тех троих, у короля не было никаких возражений против решения Юй Шуня. Из-за того, чего они не понимали, Юй Шунь и разгневался, что случалось крайне редко.
— Неужели король посчитал сохранение жизни Ван Цзи и Лин Яншу защитой меня и тех троих? — На самом деле Юй Шунь не злился на слова о том, что он защищает Ван Цзи и Яншу, ведь так оно и было. Но с королём всё иначе. За последние несколько лет недоверие и неприязнь двора к королю стали очень глубокими и достигли пика во время нашествия саранчи. Половина чиновников принадлежала к фракции Ван Цзи, а фракция государственных экзаменов презирала короля за череду политических неудач; теперь король знал, что причина была в нём самом. Напротив, именно Ван Цзи остановил нашествие саранчи, а в самую тяжёлую зиму восстановления разъезжал по областям, оказывая поддержку, и уладил все дела должным образом. В противовес этому, на короля, который с невозмутимым видом вернулся после всех этих событий, чиновники до сих пор смотрели холодно; в их глазах он был лишь беспутным правителем. Если бы в этот момент фракция Ван Цзи была устранена, и в столице, и в провинциях разгорелось бы пламя негодования. Но ирония заключалась в том, что отсутствие наказания для Ван Цзи и Лин Яншу было равносильно признанию королём своих ошибок. Поэтому те трое молили о последнем шансе, чтобы выиграть время для себя и близких. О другой стороне правды они и вовсе не догадывались.
Лишь король молча кивнул в знак согласия, и это было единственным утешением для Юй Шуня. Подумав об этом, Юй Шунь внезапно удивился. Утешение? Неужели теперь ему достаточно лишь того, чтобы король его понимал?
— Если король понимает господина Юй Шунь, думаю, этого достаточно… Король держит вас подле себя… из-за своей доброты, — сказал Ли И.
Юй Шунь был крайне изумлён. Его мысли были высказаны Ли И вслух. Он перевёл взгляд на Ли И, но не проронил ни слова.
Встретившись с этим загадочным взором, Ли И невольно сглотнул. Ли И сблизился с Юй Шунем потому, что дед просил его помочь Юй Шуню. Дед когда-то говорил: «Это человек, которого очень трудно понять».
Тогда Ли И ещё не до конца осознавал смысл этих слов. Хотя Чжэн Юйшунь в общении с людьми был не слишком искусен, он пользовался доверием чиновников, его слова и поступки не давали повода для ложных толкований, но понять его и впрямь было невероятно трудно. Чем ближе к нему подходишь, тем яснее осознаёшь, что он — непростая личность. Поэтому даже близкие люди начинают в нём сомневаться.
Ещё недавно и король казался таким. Но теперь король стал другим, он обрёл какое-то невероятное спокойствие. «Теперь король… сделал вас своей опорой. Не потому, что вы талантливы… и не потому, что обманут вашей добротой. Однако…» Для Ли И было удивительно, что Юй Шунь, не состоящий в близких отношениях с королём, так хорошо понимает его помыслы. Король тоже считал, что это к лучшему: Юй Шунь был для него словно посох, духовная опора. В самой глубине сердца короля, скрытой от глаз Ли И, прочно стоял этот посох — Чжэн Юйшунь. Почему король так привязался к Чжэн Юйшуню? Ли И не понимал.
Однако Юй Шунь ничего не ответил. В полумраке комнаты Юй Шунь полулежал на кровати, его фигура терялась в тенях, и Ли И не видел его лица.
— Я на самом деле… на самом деле всегда недоумевал, почему господин Юй Шунь выбрал короля. У короля есть множество причин нуждаться в вас, но обратное совершенно непостижимо. Король и господин Юй Шунь совсем не подходят друг другу, всегда чувствуется какая-то неестественность. Понятно, почему те трое думают, будто здесь кроется какая-то тайна. Но… кажется, в такой момент, как сейчас, я будто услышал звук ключа, открывающего дверь. — Ли И и сам не знал, что именно говорит. Хотя он не понимал истинного значения своих слов, они сами собой срывались с губ.
— Вы необходимы королю. Если сказать, что в одной половине мира королю нужны те трое, то в другой половине, скрытой от глаз, можно увидеть необходимость в вас. Вероятно, король ещё не осознал этого, но…
— Господин Ли И, — тихий голос Юй Шуня заставил Ли И мелко вздрогнуть. Голос был мягким, но от него становилось страшно сделать даже шаг вперёд. На памяти Ли И Юй Шунь впервые перебил кого-то.
Спустя мгновение Ли И услышал вздох Юй Шуня. То ли горькая усмешка, то ли самоирония. К чему это было? Непонятно.
— Возможно, у тебя есть задатки королевского главного советника. Пожалуй, ты мог бы стать лучше, чем Ли Цзянью.
— Э-э… — под пристальным взглядом тёмных глаз Юй Шуня, которые, казалось, видели всё насквозь, сердце Ли И забилось быстрее.
— В последнее время, когда вы спрашиваете о чём-то, вы всегда смотрите мне в глаза. У Ли И-дажэнь есть что-то, о чём вы хотели бы спросить? Вероятно, это касается короля. Того самого, о чём вы говорили — о той «другой половине», что стоит за всем этим…
Ли И невольно затаил дыхание. Оказывается, Юй Шунь знал, что он хочет что-то сказать. Ли И всё время ходил вокруг да около: только открывал рот, как тут же делал вид, будто ему не хватает воздуха, и снова умолкал. После очень долгого молчания Ли И, наконец, выдавил из себя фразу.
— Да… — были слова, которые он давно хотел произнести, но Чжэн Юйшунь, казалось, был единственным, кому их можно было доверить. Ему чудилось, что Юй Шунь уже догадывается о смысле сказанного, но этих немногих слов было недостаточно, чтобы тот понял всё, что Ли И на самом деле хотел излить. И пусть это было нечто, о чём нельзя рассказывать никому, хранить это в сердце было для него слишком тяжёлой ношей. — Король пришёл ко мне посреди ночи и сказал, что хочет о чём-то спросить. — В тот раз лицо короля было мрачным, чувствовалось, что он сам не свой. Теперь, вспоминая об этом, Ли И понимал: всё дело было в подавленных чувствах.
— «Хун Сюули действительно не может иметь детей?» — так спросил король. — Услышав этот вопрос, Ли И подумал о странном. Король словно собрал всё своё мужество, чтобы заставить себя спросить об этом. Ли И совершенно не понимал, какой же ответ тот надеялся услышать.
Юй Шунь, глядя на непрекращающийся дождь, шаркая ногами, шёл по тихому коридору. Внезапно он увидел нандину, на которой ещё не было ягод, и вспомнил слова Ли И — о мире, скрытом за «другой половиной».
— Поверить не могу, что ты решил меня выгородить, это и впрямь поразительно. — Впереди в коридоре, прислонившись к колонне, его поджидал Лин Яншу. Юй Шунь глубоко выдохнул; при виде лица Янь Шу он смог расслабиться. Всё это время он изо всех сил старался удержать свой хрупкий мир, но этому отчаянному упорству скоро должен был прийти конец.
— Эх, Юй Шунь, твои мысли читаются слишком явно. Случилось что-то серьёзное, верно?
— Да. У меня даже нет желания притворяться. То, что мне пришлось тебя выгораживать, приводит меня в полное отчаяние. Я думал, что такой день не настанет, даже если случится конец света.
— Я и сам не ожидал, что ты меня отпустишь. Полагал, что ты даже сфабрикуешь улики, лишь бы засадить меня за решётку.
Хоть это было бы не так уж просто, но и не невозможно. К тому же, нельзя сказать, что доказательств не было совсем.
Нандина качалась под дождём. Кто-то когда-то говорил, что если красные ягоды опадут, случится что-то хорошее. Юй Шунь перестал язвить и, что случалось крайне редко, негромко фыркнул от смеха.
— Отпустил? Для меня ты сейчас — в одном шаге от тюрьмы, Янь Шу. — Воцарилась тишина, и улыбка исчезла с лица Янь Шу. Его лицо помрачнело, а одна сторона дёрнулась, словно в судороге.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
