После внезапной смерти Хун Юйхуань семья Хун начала приходить в упадок. Из-за примера Юй Хуань нынешний глава рода казался слишком заурядным по сравнению с ней. Тот факт, что этот глава рода назначил своим помощником человека, которого от злодея отделяла лишь тонкая преграда, свидетельствовал о его прозорливости… или нет… если поставить себя на место главы рода, понять это становилось проще.
Среди кружащихся лепестков, опадавших подобно дождю, Юй Шунь медленно обернулся. За всю его жизнь было лишь несколько человек, ради которых Юй Шунь мог так поступить. Этот юноша удостоился чести стать первым. Он был на год или два старше Юй Шуня, с чуть вьющимися волосами и изящными длинными конечностями. Юноша тоже пристально смотрел на Юй Шуня; верхнюю часть его лица скрывала странная лисья маска. На губах в нижней части лица играла улыбка, подобная молодому месяцу. Юй Шунь не знал, как давно тот здесь находился, но по его взгляду казалось, что он наблюдал за Юй Шунем с самого момента его появления. В тот же миг, когда Юй Шунь изучал его, он осознал, что и тот уже давно наблюдает за ним. На самом деле он впервые видел человека своего возраста, занимающегося тем же самым. Вероятно, незнакомец думал так же.
Юноша в лисьей маске весело рассмеялся под маской.
— Здесь, как ни крути, запретный сад именитой семьи Хун. Знаешь ли ты, что бывает с теми, кто врывается сюда без спроса? — голос его звучал подобно песне. Словно забавляясь с шумным дитятей, он продолжал пристально смотреть на Юй Шуня.
— Юный господин. Защищать вас — тоже моя работа. Ничего не поделаешь. Жанье-дажэнь и так по горло занята заботой о Цзю Лане-дажэне. Поэтому, если обнаружится какой-нибудь чужак, я волен распоряжаться им по своему усмотрению. Если вы его не знаете, я исполню приказ согласно воле главы рода.
— Поступай как знаешь. Делай с ним что хочешь, — бросило дитя и покинуло запретный сад.
Когда дитя окончательно скрылось из виду, юноша в лисьей маске улыбнулся с насмешкой.
— Посмотри-ка, он сказал «поступай как знаешь». С лёгкостью прогонять или даже позволять убить великого духа-хранителя, который из поколения в поколение оберегает семью Хун… Ну и глупец же этот юный господин.
Он был всего лишь юношей с небрежными манерами и удивительно странной аурой. Юноша в лисьей маске заметил перемену в выражении лица Юй Шуня, и его улыбка стала ещё шире.
— О, такое бесстрастное лицо на самом деле куда лучше. Оно мне нравится больше, чем когда ты лжёшь, говоря, что сливы тоже недурны. Словно прекрасный ледяной цветок. Итак… а, ты ведь «Фэнлинь» семьи Хун, верно?
Юй Шунь не стал отрицать. Это был бы бессмысленный разговор, ведь об этом только что было сказано. Юй Шунь естественно прислонился к стволу росшей рядом сливы. Он не стал просить незнакомца снять лисью маску. Ведь он и сам низко надвинул капюшон, скрывая взгляд. Поэтому он не мог требовать того же от других. Из-под полуприкрытых одежд он смотрел на этого холодного юношу.
— Вы специально ждали моего прихода?
— Можно сказать и так. Однако лично я по многим причинам совершенно не хотел бы твоего появления. Но, заглянув сюда, я увидел, что в этом доме остались лишь глупец-глава и несмышлёный малец. Я уж подумал, что ты не придёшь, и как раз собирался уходить, когда ты явился. Эх, ничего не поделаешь.
Юй Шунь не совсем понимал его, но казалось, тот искренне не желал, чтобы он угодил в расставленную сеть. Юй Шунь вздохнул. Хотя он и видел в чьём-то гороскопе предзнаменование «несущего демоническую звезду», встретить его именно здесь было полной неожиданностью. Более того, этот юноша не только не собирался безвестно сгинуть до совершеннолетия, но, судя по всему, даже сумел взять под контроль свою злую судьбу.
— Прошу прощения. Я вошёл. Если не хотели, чтобы я входил, не стоило расставлять сети.
— Так тоже нельзя. Но… что же теперь делать?
Юноша в лисьей маске, с излишним, пожалуй, изяществом — вероятно, не плодом хорошего воспитания, а некоего врождённого благородства — подошёл ближе. Его шаги были бесшумны, как у кошки, однако Юй Шунь на самом деле уже давно оставил мысли о бегстве.
Юноша быстро оказался перед ним, и в прорезях маски стали видны его светло-карие глаза. Он протянул мягкие пальцы к одеянию Юй Шуня, и тот не отстранился. В итоге плащ вместе с прилипшими к нему цветами сливы был откинут. Юноша сквозь лепестки разглядел лицо Юй Шуня и недовольно скривился.
— Выглядишь заурядно, да к тому же ты младше меня. Эх… как скверно. Ты такой же негодяй, как и я.
— Не понимаю, что это значит. Что в этом плохого?
— А, ну… Лично у меня очень плохое предчувствие. Одного мерзавца уже достаточно, чтобы чувствовать отвращение, а появление второго и вовсе невообразимо. Хоть ты мне и по вкусу, я хочу убить тебя прямо сейчас. Раз уж я собираюсь совершить нечто, за что меня возненавидят, может, всё-таки изменить наш уговор с семьёй Хун? — подлежащие исчезали из его речи, юноша тараторил без умолку.
— Даже если я не приложу руку, с семьёй Хун всё равно будет покончено. Ведь я уже пообещал, что увижу их гибель.
— Я всё гадал, кто же их подстрекал, и вот оно что. Ты сблизился с главой рода Хун и в обмен на выдачу тайной деревни попросил короля Цзянь Хуа сохранить роду жизнь. Тем, кто так направил главу, был ты, верно? — Мысль о том, что любого пришедшего из семьи Цзи нужно убить, наверняка тоже внушил этот юноша.
— Верно. Этот болван-глава до сих пор уверен, что додумался до всего сам. Извини уж. Это моя работа. И что?
— Сейчас одна деталь всё же не сходится. Как ты планировал поступить, если не собирался убивать? Хотел меня куда-то увести? Куда? Ведь наверняка не к королю Цзянь Хуа? — Внезапно цвет глаз в глубине лисьей маски стал намного тёмными. Юноша заметно сглотнул, и по Юй Шуню пробежал холод, показавшийся нереальным.
— Как же мне хочется тебя убить. Твой род из поколения в поколение спасал семью Хун из безнадёжных ситуаций, но из-за недоверия тогдашних правителей и их приближённых вас всех убивали. Я знаю об этом. И правда, не хочется оставлять таких, как вы, подле себя.
Юй Шунь затаил дыхание. Собеседнику потребовалось столько времени, чтобы произнести эти простые слова.
— Я знаю… — голос Юй Шуня слегка охрип. Почему? Ведь слова того дитяти он совершенно не принял близко к сердцу.
— Раз ты всё знаешь, почему так глупо пришёл в семью Хун? Кажется, я догадываюсь о причине, но забудь об этом. Ты и впрямь опасен. И обречённая семья Хун, и тот юный господин — истинные глупцы.
Юноша в лисьей маске трижды дунул в свисток, и в запретном саду бесшумно появились около десяти убийц. Это были ещё не «тени», но и не обычные частные воины — судя по всему, его тайные подручные. То, что ему доверили убийц… неясно, что он совершил, но он явно пользовался большим доверием главы рода и проник в самый узкий круг посвящённых. То ли приёмы юноши были столь искусны, то ли семья Хун окончательно пала. Вероятно, и то, и другое.
Юноша улыбнулся и, обернувшись, произнёс:
— В расставленные сети попалась рыба, пойду доложу главе рода-Дажэню. На этом всё. Остальное поручаю вам.
Руки убийц потянулись со всех сторон, липко оплетая его, словно щупальца. Юй Шуня грубо повалили на землю, нанесли несколько крепких ударов в живот и связали по рукам и ногам. Он вскрикнул от боли, а затем его вырвало желудочным соком. Он ведь знал, что так и будет, почему же он так глупо пришёл сюда из родных краёв? Теперь его засыпало нежно-розовыми цветами сливы, и он ничего не видел.
На кровати в павильоне Сянцзин Юй Шунь закрыл глаза, прислушиваясь к доносящемуся издалека шуму дождя. На самом ли деле шёл дождь или это был лишь звук из его воспоминаний — Юй Шунь уже не мог разобрать. Он постоянно балансировал между краткими мгновениями ясности и глубоким забытьём. Мягкий шелест дождя, возникавший время от времени, словно поочерёдно пробуждал давно погребённые воспоминания.
— Если ты понимал, что всё закончится именно так, зачем же по глупости приехал сюда из родного края? — так давным-давно сказал Янь Шу в лисьей маске.
Год назад, когда тот спросил, почему он не покинет двор и не вернётся в горы и леса, звучал тот же голос и тот же вопрос. Юй Шунь ничего не ответил Янь Шу в маске. Потому что и сам не знал ответа. Но теперь он, пожалуй, мог бы ответить им обоим. Почему? Он внезапно усмехнулся, и сам не понимая, была ли эта усмешка искренней или горькой.
Внезапно, словно прорезая шум дождя, послышался чёткий топот шагов, направлявшихся прямо к этой комнате. Казалось, идущий готов растоптать всё на своём пути. Юй Шунь прекрасно знал этот звук. Но этому человеку не следовало приходить в павильон Сянцзин.
Неужели… Веки Юй Шуня задрожали. Сердце, которому сейчас полагалось лишь едва биться, вдруг забилось часто-часто. Вскоре сердцебиение Юй Шуня в точности совпало с ритмом шагов. Юй Шунь начал задыхаться — этот звук всё время стучал в его сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
