— Ну всё, скорее ложись отдыхать, сейчас тебе нужно только сосредоточиться на выздоровлении.
— …Прости…
Сян Лин мучительно закрыла глаза. Сю Ли, слушая её, не думала, что та извиняется лишь из-за того, что обременила всех своей лихорадкой.
Напряжённое лицо выдавало её страстное желание искупить вину; она считала, что у неё нет ни малейшего права на улыбку.
— Дай мне ещё немного времени подумать, Сян Лин…
В тот день, когда Сян Лин без утайки рассказала правду о заговоре, произошедшем в прошлом в Хоугуне, Сю Ли смогла ответить лишь это.
— Сю Ли-цзецзе, давай я тебя сменю, я уже приготовил лекарство по рецепту.
Кивнув вошедшему в комнату Ду Инъюэ, она в последний раз слегка коснулась щеки Сян Лин. Сян Лин, крепко зажмурившись, издала тонкий стон, словно вот-вот была готова разрыдаться.
— Поправляйся поскорее, Сян Лин.
Затем она разминулась с Ду Инъюэ и вышла из комнаты. Закрыв дверь, она тихо вздохнула.
(Я… не могу придумать ту самую «первую фразу», которую должна сказать Сян Лин).
— И даже до сих пор она всё ещё не могла понять, какими должны быть эти слова.
— Сю Ли-сяоцзе, как там Сян Лин?
Цзинь Лань, разложивший карту на маленьком столике, поднял голову, как только Сю Ли вошла.
— М-м… судя по всему, к середине ночи жар спадёт. Кажется, на неё разом навалилась вся усталость. К счастью, Ду Инъюэ заметил это вовремя… Янь Цин ещё не вернулся из города за покупками?
— Может быть, его снова приняли за похитителя и упекли за решётку?
— Ха! — Цзинь Лань фыркнул, а Сю Ли приложила ладонь ко лбу.
— …Цзинь Лань, эта шутка совсем не смешная. А главное — где это видано, чтобы помощник главы области по пути к месту службы то и дело принимали за бандита? Вот поэтому я и велела ему сбрить бороду!
Без бороды Янь Цин выглядел бы как суровый и волевой мужчина.
— Впрочем, если бы Янь Цин правил повозкой в таком виде, было бы трудно скрывать наши личности на протяжении всего пути. На самом деле, хоть мы и находимся в провинции Цзычжоу, преследователей оказалось меньше, чем мы ожидали. К сожалению, сколько бы мы ни старались и даже если бы отрастили бороды, нам бы всё равно не удалось стать такими же подозрительными личностями, как он.
Сю Ли заваривала чай, одновременно пытаясь представить Цзинь Ланя с бородой, но потерпела неудачу… Ей совсем не хотелось этого видеть, точнее говоря, она считала, что это будет выглядеть некрасиво.
— Я понимаю, но это доставляет Янь Цину слишком много хлопот.
И Сян Лин, по которой с первого взгляда было видно благородное происхождение, и аристократичная внешность Цзинь Ланя значительно повышали вероятность раскрытия их истинных личностей. Однако стоило к ним примкнуть Янь Цину — бродяге с густой бородой и беспечным видом, как сразу образовалась обычная «странная пятёрка».
— Не думаю, что хлопоты обременяют Янь Цина. Он ведь ваш помощник, Сю Ли-сяоцзе, и его обязанность — избавлять вас от проблем. Вместо того чтобы чувствовать вину, лучше просто на словах извиниться, а затем по максимуму нагружать и использовать его — это и есть правильное поведение начальника. К тому же этот парень вовсе не считает это обузой.
Сю Ли перестала наливать чай и посмотрела на Цзинь Ланя.
— …Вот как?
— Разумеется. Я чувствую то же самое.
В ответ на эти бесконечные объяснения Сю Ли горько усмехнулась.
— Ты ведь и раньше был таким, верно?.. Но может, с этого момента мне стоит сначала попросить у тебя прощения?
— Будьте покойны: если Сю Ли-сяоцзе заварит мне чашку чая, мы будем в расчёте.
Цзинь Лань протянул руку и взял исходящий паром чай; густой и насыщенный аромат приятно щекотал нос.
— Кстати, чай в этих краях очень сладкий. Помнится, он называется чаем Ганьлу?
— Да, я впервые пробую такой сладкий чай. Сладость не приторная, и пьётся он очень легко.
Увидев, как Сю Ли задумчиво бормочет это под нос, Цзинь Лань слегка покачал головой.
— Должно быть, не впервые. Мы уже пили его, когда проезжали здесь раньше. В то время Сю Ли-сяоцзе этот чай тоже очень нравился.
— Не может быть!?
— Чистая правда. Это было, когда вам исполнилось года два или три. Вы любили чай больше, чем еду, это была просто беда.
Она совершенно не помнила событий того далёкого детства, но после этих слов Сю Ли наконец вспомнила, что путь в провинцию Чачжоу для них не в новинку.
О тех краях в Чачжоу она когда-то слышала от своего а-де. Именно там в своё время юный Цзинь Лань впервые встретил их во время путешествия.
Каким же местом была Чачжоу для него до того, как он встретил Шао Кэ и Сю Ли?
Если бы не нынешнее назначение, Цзинь Лань вряд ли хоть словом обмолвился бы о делах в Чачжоу. Должно быть, воспоминания были не из приятных. При этой мысли выражение лица Сю Ли слегка изменилось. В конце концов, они были знакомы уже десять лет, и чем ближе они подъезжали к Чачжоу, тем острее Сю Ли чувствовала, как натягиваются его нервы.
Однако Цзинь Лань ни за что бы не выказал свою уязвимость.
— Послушай, Цзинь Лань.
— Да! — отозвался Цзинь Лань, и Сю Ли широко ему улыбнулась.
— Если я смогу чем-то помочь, обязательно скажи мне! Я не стану расспрашивать о том, что случилось в прошлом, но ты только ничего не скрывай, хорошо? Я буду готовить много твоих любимых блюд и сладостей, заваривать самый вкусный чай и играть тебе на эрху… Ой, как досадно — почему я могу сделать так мало? Неужели нет чего-то ещё, чем я могла бы помочь?
Сю Ли никогда не считала само собой разумеющимся то, что Цзинь Лань следует за ней.
Напротив, во время сдачи государственных экзаменов она уже приготовилась к расставанию с ним.
Сю Ли и сама не знала, куда её направят после того, как она станет чиновником. Само собой, Цзинь Лань, служивший в столице, не мог покинуть Гуйян. Скорее всего, ей предстояло расставаться с а-де и Цзинь Ланем и в одиночку отправиться к месту службы. Поэтому в течение двух месяцев, проведённых во дворе после успешной сдачи экзаменов, Сю Ли принципиально не просила их о помощи. Если в будущем ей придётся остаться одной, нужно привыкать к этому как можно скорее.
Даже если это заставляло её сердце обливаться кровью — а боль была такой невыносимой, что каждую ночь слёзы мочили подушку.
— Цзинь Лань, я очень рада, что ты захотел сопровождать меня в этом пути.
У Цзинь Ланя своя жизнь, он не может защищать её и Шао Кэ всегда и везде. Сю Ли давно понимала: на самом деле, если бы он захотел, то какой бы путь он ни выбрал, его ждало блестящее будущее.
«Время пришло», — отчаянно убеждала она себя. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы дать ему свободу.
Она и не надеялась, что Цзинь Лань вопреки ожиданиям снова окажется рядом — и это наполняло её сердце искренней радостью.
— Я ни за что не скажу что-то вроде: «Если тебе это в тягость, ты в любой момент можешь вернуться».
Когда Цзинь Ланю пожаловали должность телохранителя, Сю Ли лишь спросила: «Это правда не страшно?» И Цзинь Лань, как и всегда, с улыбкой ответил: «Да». После этого она больше не задавала вопросов, чувствуя себя жалкой из-за того, что втайне надеялась на подобный исход. «Это правда не страшно?» Она боялась, что если спросит ещё раз, то спугнёт его. В этом и заключались наивность и уязвимость Сю Ли.
Служба Цзинь Ланя телохранителем Сю Ли в корне отличалась от того, что было прежде. Теперь она основывалась не на добрых родственных чувствах, а на непререкаемом императорском указе, который связывал его волю.
В тот миг Сю Ли приняла решение.
Цзинь Лань не был собственностью её или а-де. Раз она хотела, чтобы он оставался рядом, ей нужно было отдать нечто равноценное. Она должна была поступать так, как всегда поступали её а-де и а-нян.
— Взамен я тоже буду принимать тебя со всей искренностью. Может, у меня и не получится делать всё так идеально, как у а-де, но я буду стараться. В общем, тебе совсем не нужно беспокоиться обо мне. Когда тебе плохо, просто скажи с серьёзным видом: «Я встревожен», и этого будет достаточно, ведь я тоже очень за тебя переживаю.
Сладкий аромат чая Ганьлу пробудил воспоминания о прошлом. Фух… Цзинь Лань тихо выдохнул.
Чачжоу. Место, где тайцзы, перед которым некогда наперебой склонялись в поклоне все гражданские и военные чины при дворе, превратился в живой труп…
— …Я вовсе не против поездки в Чачжоу, ведь это то самое место, где я встретил лао-е, фужэнь и Сю Ли-сяоцзе.
Доброе семейство Хун даровало ему имя Цзинь Лань. Так это место стало точкой, где его «я», почти погибшее под бременем постоянного отрицания собственного сердца и прошлого, пробудилось вновь.
— Я просто ещё не подготовился внутренне, поэтому до тех пор пребуду в таком состоянии, пусть и выгляжу немного мрачно. Когда придёт время… сяоцзе, не заварите ли вы чай Ганьлу, чтобы мы выпили его вместе?
— И этого будет достаточно?
— Да.
Цзинь Лань прятал все тревоги глубоко в душе, но не потому, что не доверял другим, а из-за своей гордыни. Он даже полагал, что среди всех, кого знала Сю Ли, его чувство собственного достоинства было самым сильным.
Того, что можно было сделать для него, привыкшего ни на кого не полагаться, было крайне мало, но всё же не совсем ничего.
— Я поняла. Заранее запасу побольше чая Ганьлу.
— Он дорогой, ведь это местная гордость.
— О чём ты говоришь? Если этот чай поможет Цзинь Ланю почувствовать себя лучше, то это совсем дешёвая цена. И ещё… ты ведь просто слишком сдерживаешься, поэтому не улыбаешься?
От этих слов Цзинь Лань заморгал, а затем, словно невольно, рассмеялся.
— На этот счёт не беспокойтесь, об этом умении я давным-давно позабыл.
Именно годы, проведённые в тепле и доброте этой девушки и её родителей, лишили его этого «умения».
Вдруг взгляд Цзинь Ланя впился в дверь, ведущую в коридор.
— Эй! Долго ты ещё собираешься подслушивать, Янь Цин?
— А! Так ты заметил?
Янь Цин медленно высунул голову из-за двери.
— Я вернулся. Ой-ёй… мне показалось неудобным прерывать столь чудесную атмосферу…
С кучей вещей в обеих руках Янь Цин вошёл в комнату.
— Когда ты наедине с сяоцзе, то становишься очень искренним. Кажется, только перед сяоцзе и Шао Кэ-лао-е твой характер становится чуточку кротче… Ах, точно! Я тоже хочу чашечку чая Ганьлу, выпью вместе с вами!
— Ах ты, мешающийся под ногами дурак!
Цзинь Лань холодно провёл черту.
— Ух ты, как жестоко… А ведь я, вообще-то, твоя духовная опора!
— Если уж ты — моя духовная опора, то я лучше пойду изливать душу стае покорных насекомых-подпевал.
— Что? Уверяю тебя, я куда надёжнее всяких насекомых-подпевал. К тому же насекомые появляются только осенью, а я к твоим услугам круглый год без выходных!
— Работа без выходных — это черта вредителей. Того и гляди, в один прекрасный день у тебя вырастут крылья и ты начнёшь летать повсюду.
Стоило ему столкнуться с Янь Цином, как его тон и манеры менялись на сто восемьдесят градусов не в лучшую сторону. Однако Сю Ли, глядя на такого Цзинь Ланя, чувствовала радость.
(Точно, Янь Цин наверняка знает о том, что было с Цзинь Ланем до того, как он попал в наш дом.)
Даже де не ведает о прошлом Янь Цина, так что, должно быть, так оно и есть.
— Неужели они познакомились тоже в провинции Ча?
Эта мысль внезапно промелькнула в голове Сю Ли.
— Сян Лин-цзецзе крепко спит…
Ду Инъюэ вернулся из соседней комнаты как раз в тот миг, когда сумерки поглотили последний отблеск заката.
— Спасибо за труды, Ду Инъюэ. Прости, что постоянно тебя обременяю. Как она?
— Ночью лучше присматривать за ней по очереди. Кажется, жар ещё не спал окончательно.
— Поняла. Тогда предоставь это мне.
Сю Ли закатала рукава, демонстрируя полную решимость, огляделась и поспешно добавила:
— Э-э… я ничего такого не имела в виду. Просто я знаю, как ухаживать за больными, а у вас ведь не возникнет неподобающих мыслей пробраться посреди ночи в спальню к молодой гунян, верно?
— …Эм, я думаю, сегодня ей лучше сначала дать немного бульона или жидкой каши, но если она крепко спит, не будите её, пусть хорошенько отдохнёт.
Ду Инъюэ спокойно объяснил это, и Сю Ли согласилась:
— Тогда лучше раздобыть жаровню и поставить в комнате, чтобы, если она проснётся среди ночи, её сразу можно было накормить горячим.
Хозяйка постоялого двора обещала принести ужин, тогда и попрошу её об этом. Мысленно планируя дела, Сю Ли взяла в руки чайник.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
