Сун Хуайцин опешил от его вопроса и на мгновение лишился дара речи.
Чжао Ши поджал губы, проглатывая приторный и металлический запах крови. Он всё ещё сохранял холодный и чистый, подобно нефриту, облик.
Он произнёс:
— У меня ещё есть дела, я пойду первым.
Сун Хуайцин смотрел, как он уходит, а сам вернулся в свою загородную резиденцию в Янчжоу.
Чжао Ши разузнал о том искусном мастере и, взяв с собой нефритовый венец, отправился к нему. Мастер поднял вещь и внимательно осмотрел её в лучах солнца.
— Починить несложно, — сказал он.
Трещина от удара была не слишком большой.
Помолчав, мастер прямо добавил:
— Однако вернуть первоначальный вид вряд ли удастся.
Чжао Ши заплатил серебром, его голос звучал холодно:
— Пожалуйста, сначала попробуйте.
Мастер взглянул на его одеяние — тот не был похож на бедняка — и не удержался от вопроса:
— Этот нефритовый венец стоит немного, на те деньги, что вы дали, можно купить ещё несколько таких же хороших.
Зачем было тратить столько сил и времени на то, чтобы заделать сколы по краям? Это не была какая-то редкая вещица, если сломалась, можно просто заменить на другую.
Чжао Ши промолчал.
Мастер потратил полчаса, чтобы закрыть скол, а затем поднёс нефритовый венец ему:
— Гунцзы, я ведь уже говорил вам, что восстановить его полностью может и не получиться.
Трещина на нефритовом венце всё ещё была отчётливо видна, бамбуковый узор оказался разбит, а вырезанные ветви и листья потеряли форму.
Чжао Ши сжал этот холодный нефритовый венец. Когда его тонкие пальцы с силой сжались, раздался хруст суставов, а под прозрачно-белой кожей проступили синие вены. Он не проронил ни слова.
Мастер вежливо проводил его до дверей:
— Гунцзы, доброго пути.
Стоило Чжао Ши выйти за порог, как кто-то врезался ему в плечо. Незнакомец, сгорбившись и сложив ладони вместе, начал беспрестанно извиняться перед ним.
Из-за такой мелочи Чжао Ши не собирался сводить с ним счёты.
Но этот человек, казалось, пришёл подготовленным. Улучив момент, когда он отвлёкся, воришка выхватил его кошелёк и бросился наутёк.
Взгляд Чжао Ши стал острым, он с холодным лицом пустился в погоню и без труда поймал человека, пнув его в грудь.
Тело мужчины отлетело на каменные ступени у края дороги, и то, что он крепко сжимал в руке, с силой ударилось об угол, вмиг разлетевшись на части.
Он схватился за живот, от удара в который его едва не вырвало кровью, и принялся стонать.
Чжао Ши было не до него. Он поднял с земли кошелёк, открыл его и увидел, что только что починённый нефритовый венец превратился в пыль.
Всё ещё причитающий мужчина внезапно почувствовал, что на него уставилась пара пугающих глаз, словно холодная ядовитая змея проползла по его спине.
Слишком поздно он осознал, что сегодня украл вещь у того, кого не следовало злить. Он пал на колени, моля о пощаде.
Чжао Ши с бесстрастным лицом велел бросить его у дверей гуаньфу.
Обломки нефрита в кошельке раскрошились так, что их невозможно было собрать. Даже если с трудом сложить их вместе, нельзя было разобрать узор, вырезанный на камне.
Чжао Ши осторожно высыпал осколки нефрита. Острые края в нескольких местах прокололи его ладонь, оставив мелкие раны. Капли крови одна за другой просачивались наружу, окрашивая белый нефрит.
Частая колющая боль в ладони начала постепенно распространяться.
Он долго смотрел вниз, не отрываясь. В его глазах чувствовалась сильная ломота и горечь. Чжао Ши усмехнулся над собой. Её вещи ушли вслед за ней самой, как ни старайся, их не удержать.
Чжао Ши снова начал чувствовать ненависть. С какой стати она могла просто так умереть? Огромный пожар выжег прошлое дочиста. Она хотела уйти с комфортом, но это невозможно.
Он не позволит.
Чжао Ши до сего дня отказывался признавать, что тот пожар устроила сама Минчжу. Она всё ещё носила его ребёнка. Даже если бы она захотела сбежать или скрыться, даже если бы захотела использовать смерть, чтобы избежать встречи с ним, она бы не смогла погубить жизнь дитя.
Снова нахлынуло чувство, от которого перехватывало дыхание в груди. Эмоции Чжао Ши уже вышли из-под контроля, его тонкие черты лица выглядели немного искажёнными. Он медленно закрыл глаза, постепенно усмиряя клокочущие в груди ненависть и боль.
Чжао Ши продолжал болезненно сжимать в ладони острые осколки нефрита, не обращая внимания на то, что вся рука была в крови.
***
Город Янчжоу оказался более скучным, чем он представлял.
Не пробыв здесь и нескольких дней, Чжао Ши уже почувствовал, что в этом нет никакого смысла. Иногда он стоял у окна, слушая осенний дождь, или шёл под зонтом на Мост семи отверстий, чтобы послушать звуки циня.
Большую часть времени он бродил в одиночестве, покинутый и заброшенный.
Чжао Ши думал, что, приехав в Цзяннань, он сможет хотя бы выспаться. Однако и это стало несбыточной мечтой. Те кошмары, застилающие небо кровавым светом, стали лишь сильнее, и каждый следующий был реалистичнее предыдущего.
Во сне Минчжу была крайне послушной, словно смирная маленькая кошка. Она была счастлива просто лежать во дворе и греться на солнышке, а завидев его, невольно краснела и застенчиво заговаривала с ним.
Сам же он в основном был холоден с ней, а его взор скрывал слой непостижимой отстранённости. Он относился к ней неплохо, но вряд ли вкладывал в это душу. Она была лишь забавой, чтобы скоротать свободное время, или, проще говоря, средством для удовлетворения низменных желаний.
Чжао Ши чувствовал, что человек во сне — это он, и в то же время не он.
В своей холодности и бессердечности тот действительно ничем не отличался от него самого. Однако он не нашёл бы в себе сил так обойтись с Минчжу, и тем более не смог бы в лютый мороз приготовить чашу вина и велеть отправить ей.
Он был из тех, кто никогда не жалеет о содеянном, но в этот раз, на полпути, он передумал и поспешил туда, но было уже слишком поздно.
Чжао Ши смотрел в те полные скорби и боли глаза и очень хотел спросить его: кто же он такой на самом деле?
Когда Чжао Ши проснулся, та разрывающая сердце и лёгкие резкая боль в груди всё ещё терзала его. Он словно прошёл через врата жизни и смерти, весь покрытый холодным потом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Так всё таки это он отправил вино.