Минчжу не понимала, как он относится к дочери, и не знала, сможет ли он её принять. Но если бы он её принял, это тоже не сулило бы ей ничего хорошего.
А если он вознамерится забрать ребёнка в Цзинчэн, что ей тогда делать?
Беспомощно смотреть, как дитя отдают на воспитание другим? Позволить ребёнку называть другую мамой? Нет-нет-нет, она не могла этого допустить.
Но Чжао Ши ещё тогда говорил ей, что заберёт ребёнка на воспитание во дворец. Минчжу было по-настоящему страшно, её руки, обнимавшие дитя, мелко дрожали, но она упрямо произнесла:
— Она не твоя.
Чжао Ши поднял на неё взгляд и чётко выговорил каждое слово:
— Если не моя, я убью её.
— Ты!..
Даже привыкшая дерзить и скандалить Хунлин была потрясена этими словами. Какая заносчивость, какое жестокое сердце! Сказать такое в адрес столь прелестной сяогунян.
Гнев Хунлин пересилил страх. Она вышла из-за спины Минчжу:
— У тебя, пёс, вообще совесть есть? Когда Чжу-Чжу рожала, она едва не умерла от трудных родов, бессердечный ты белоглазый волк. Ребёнку лучше вовсе не иметь отца, чем иметь такого, как ты.
Взгляд Чжао Ши стал отсутствующим. Он крепко сжал пальцы и охрипшим голосом переспросил:
— Трудные роды?
Хунлин кивнула:
— Да. Ты и понятия не имеешь, как всё было опасно. Таз за тазом выносили из комнаты окровавленную воду. Если бы она не была столь удачлива, я бы и впрямь подумала, что она умерла бы той ночью.
Лицо Чжао Ши похолодело, он беззвучно сглотнул, чувствуя горечь в горле.
Он знал, что у неё слабое здоровье.
Когда она жила в резиденции наследного принца, её лечили больше полугода, но значительных улучшений так и не наступило.
Минчжу потянула её за рукав:
— Пожалуйста, замолчи.
Но Хунлин не желала её слушать. Она была вне себя от ярости и твёрдо решила поставить этого наглеца на место:
— Ты ведь не думаешь, что в сердце Чжу-Чжу всё ещё есть место для тебя? Она забыла тебя ещё восемьсот лет назад. Одной ошибки в выборе человека на всю жизнь достаточно. Такой бессердечный мужчина, как ты, рано или поздно получит по заслугам!
Лицо Чжао Ши было совершенно бескровным. Он стоял у окна спиной к свету, его неописуемо красивое лицо казалось мертвенно-бледным. В нём закипал гнев:
— Отойди.
Хунлин выпятила грудь и вскинула голову, собираясь продолжить перепалку, но Минчжу поспешно удержала её:
— Хунлин, прошу, не надо больше ничего говорить.
Хунлин в гневе топнула ногой. Она считала, что подруга слишком мягкотела. С такими мужчинами нужно было ругаться вовсю. К тому же разве Вэй Чиюй не был их опорой? Каким бы могущественным ни был этот человек, он, вероятно, лишь равен в силе Вэй Чиюю.
Более того, Хунлин видела немало таких, как он. Разобьют человеку сердце, а потом парой небрежных извинений пытаются вернуть всё назад. Бред!
Хунлин искоса глянула на мужчину и высокомерно заявила:
— Не смей больше преследовать нашу Чжу-Чжу! Наша Чжу-Чжу в будущем станет супругой чиновника! Не мешай её судьбе!
Гнев, бушевавший в груди Чжао Ши, дотла выжег его собственное сердце, отчего боль стала почти неощутимой. Он поднял руку, его терпение иссякло:
— Уведите её.
Свита тут же выставила Хунлин из комнаты. Двое стражников с мечами на поясах остались караулить её у дверей.
Но Хунлин была не из тех, кто легко сдаётся. Она закричала во весь голос, чтобы её слышали в комнате:
— Знаешь ли ты, кто такая супруга чиновника? Это законная жена важного сановника! В городе Янчжоу не счесть тех, кому нравится наша Чжу-Чжу. Любой из них — дракон или феникс среди людей (человек исключительных способностей и талантов).
Перейдя на крик, Хунлин продолжила:
— Чжу-Чжу, я скажу так: если не хочешь за Вэй Чиюя, то и не надо. Разве тот шицзы не говорил раньше, что ты ему нравишься? Можешь выйти за него, станешь шицзы-фужэнь, а потом пусть твой муж прикончит этого типа!
Чем больше она говорила, тем больше убеждалась, что так и следует поступить.
Минчжу в комнате не знала, плакать ей или смеяться. Она медленно вздохнула и всерьёз задумалась. Если она действительно окажется в тупике, этот план звучит не так уж плохо.
Чжао Ши на мгновение затих. Если бы он не встретил её в Янчжоу, разве не вышла бы она вскоре замуж за другого?
Чжао Ши поднял глаза и усмехнулся:
— Вэй Чиюй хочет на тебе жениться?
В его ровном тоне Минчжу почуяла недоброе. Неужели он думает, что раз она была его наложницей, то недостойна стать чьей-то законной женой? Он презирал её происхождение и полагал, что другие относятся к ней так же.
— Да.
— К счастью, ты не вышла за него, — отозвался Чжао Ши. Иначе он и впрямь не оставил бы Вэй Чиюю ни единого шанса выжить.
Чжао Ши подошёл к ней ближе. От него исходил едва уловимый прохладный аромат сосны. Его осанка была прямой, словно сосна, а на поясе висели две подвески из белого нефрита.
Теперь они стояли совсем рядом. Чжао Ши хотел сказать, что он тоже может жениться на ней.
Раньше он раз за разом расторгал помолвки, и с тех пор больше не заводил об этом речи.
Чжао Ши и сам понимал, что в этой жизни ему нужна только она. Когда Гу Шуи выходила замуж, он не почувствовал ни капли сожаления. Та, что прежде казалась идеальной кандидаткой на роль тайцзыфэй, позже не вызывала у него желания даже взглянуть на неё.
Он не был мастером слов, предпочитая действовать молча.
Чжао Ши уже начал раздумывать, если он оглушит её и заберёт в Цзинчэн, в какую ярость она придёт?
Не вложит ли она снова нож ему в руку, предпочитая смерть подчинению?
Если бы это случилось, это было бы равносильно удару ножом в его собственное сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
