Рука Чжао Ши, сжимавшая её талию, ничуть не ослабла, и он произнёс:
— Если не хочешь спать, это тоже можно устроить.
Минчжу хранила молчание.
Чжао Ши продолжил:
— Главное, чтобы ты потом не пожалела.
Тихие и ласковые слова тоже были угрозой. Минчжу не хотела провоцировать опасного человека, поэтому она поглубже зарылась в одеяло и, закрыв глаза, собралась спать.
Слыша, как дыхание лежащего рядом человека постепенно выравнивается, Чжао Ши молча крепко сжал её пальцы и притянул к себе в объятия.
Проснувшись, Минчжу обнаружила, что прижимается к твёрдой груди. Открыв глаза, она увидела лицо мужчины в профиль. Их пальцы были переплетены так крепко, что сразу их было не разнять.
С трудом высвободив руку, она приподнялась, и как только уселась, собираясь перекатиться и слезть с кровати, мужчина, который неизвестно когда проснулся, снова поймал её и притянул обратно в свои объятия.
Минчжу припала к его груди, её дыхание стало необычайно порывистым, а кончики ушей в его бездонном, глубоком взгляде постепенно покраснели. К счастью, волосы скрывали пылающие уши, иначе она бы совсем сгорела от стыда.
— Мне нужно вставать.
Мужчина, что случалось редко, выглядел ленивым и расслабленным. Придерживая её за талию, он заставлял её нежное тело тесно прижиматься к своей груди.
Чжао Ши, должно быть, ещё не выспался. Весь его вид был преисполнен небрежности, он накрутил прядь её волос на палец и издал горлом тихий звук:
— Я очень сонный.
То, как он выглядел сразу после пробуждения, и впрямь было искушающим.
Красная ночная одежда, небрежно завязанный пояс, тонкое платье с перекрёстным воротником, который слегка разошёлся, открывая белоснежную худощавую грудь. Его кадык и ключицы были красивее, чем у обычных людей. Весь его облик казался необычайно притягательным.
Минчжу, ослеплённая его красотой, на мгновение замерла, но тут же отвела глаза:
— А я не сонная.
Чжао Ши хмыкнул и снова закрыл глаза, как будто опять уснул.
Минчжу попыталась осторожно слезть с него, но не успела она ничего предпринять, как запястье мужчины напряглось, и он снова придавил её к себе.
После этого Минчжу пробовала ещё несколько раз, но результат был тем же. Постепенно у неё не осталось сил на борьбу.
Ей казалось, что Чжао Ши просто притворяется спящим.
Притворяется очень убедительно.
Минчжу, мысленно ругая его, устроилась на его груди и всё-таки уснула, позволив себе короткий сон сразу после пробуждения.
Из-за этого Чжао Ши пропустил время утреннего приёма, но, проснувшись, он не спеша оделся и даже нашёл время составить Минчжу компанию за завтраком, совершенно не выказывая спешки.
Перед уходом Чжао Ши ущипнул её за щёчку. Плоти на её лице было в самый раз. Мягкая и нежная, она была очень приятной на ощупь.
Он сказал:
— Если не хочешь жить во дворце, можешь пожить какое-то время в особняке.
Минчжу не приняла этой милости. Когда лиса говорит добрые слова, у неё точно дурные намерения.
После паузы Чжао Ши добавил:
— Дочь оставь под моей опекой, можешь не беспокоиться.
Услышав это, Минчжу, напротив, забеспокоилась ещё сильнее! Не специально ли Чжао Ши сказал ей это? Дочь всё ещё во дворце, и её гневу должен быть предел, ведь рано или поздно ей придётся вернуться.
Чжао Ши не понимал, какими именно словами он снова вызвал её раздражение, но, в конце концов, он был человеком, прожившим несколько десятилетий. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, о чём она думает. Он искренне пояснил:
— Эти слова ни в коем случае не угроза тебе.
Он лишь напоминал ей, чтобы она не забывала о ребёнке.
Чжао Ши поправил капюшон на её накидке и негромко произнёс:
— На улице сильный ветер, возвращайся в дом.
После ухода Чжао Ши Минчжу осознала, что, кажется, уже не питает к нему прежней глубокой ненависти. По крайней мере, ей больше не снились кошмары, в которых Чжао Ши убивает её.
Раз за разом получать удары ножом от человека, которого когда-то любила, — это действительно рана, которую трудно исцелить.
Она стояла, глядя вслед удаляющейся худощавой фигуре мужчины, и на душе у неё было неспокойно.
Минчжу сняла капюшон, позволяя холодному ветру хлестать себя по лицу. Немного придя в чувство, она уже собиралась войти в комнату, когда слуга пришёл доложить:
— Фужэнь из особняка Наньань-хоу желает видеть вас.
Минчжу не знала никого из особняка Наньань-хоу и никогда не водила дружбы с этой фужэнь.
Она нахмурилась:
— Сказала ли она, по какому делу?
— Хоуфужэнь лишь сказала, что у неё есть просьба и она хочет видеть вас.
— Пусть войдёт.
— Слушаюсь.
Хоуфужэнь с большим трудом разузнала, что тайцзыфэй эти пару дней отдыхает в особняке, и только тогда, смирив гордость, пришла сюда.
Хоуфужэнь не была бесхарактерным человеком, напротив, она была горда, и мало кто мог заставить её склонить голову.
Несмотря на то, что они почти не виделись раньше, хоуфужэнь вела себя так, будто они старые знакомые:
— Тайцзыфэй, признаться стыдно, но я сегодня пришла просить за мужа вашей сестры.
— Мужа моей сестры?
— Разве Минжу не ваша цзецзе?
— О.
Хоуфужэнь понимала, что отношения между законной цзецзе и мэймэй от наложницы вряд ли могут быть хорошими, но это было её последним средством, она пришла просить тайцзыфэй о помощи только от безысходности.
Она пыталась просить тайцзы, но на тайцзы это совершенно не действовало. Просить его было бесполезно, лучше уж было обратиться к тайцзыфэй.
Они уже выяснили, что тайцзы относится к тайцзыфэй необычайно хорошо. Какой бы нелепой ни казалась ситуация посторонним, он всегда яростно защищал её.
Хоуфужэнь была весьма бесстыдна:
— Муж вашей сестры на днях перебрал с вином и случайно ранил человека. Не могли бы вы замолвить слово перед тайцзы, чтобы он проявил снисхождение?
Оказалось, муж Минжу натворил дел.
В сердце Минчжу не было злорадства от того, что другие попали в беду. Она ответила:
— Моё слово ничего не значит перед тайцзы.
У хоуфужэнь был только один этот сын, и как она могла позволить ему страдать в таком месте, как Тяньлао (Небесной тюрьме). В её голосе невольно проступило нетерпение:
— Тайцзы сейчас больше всего слушается именно ваших слов. Если вы из-за того, что таите обиду на свою законную цзецзе, то как только мой сын выйдет из Тяньлао, я велю ему немедленно развестись с вашей законной цзецзе.
Всё равно она из тех, кто не может родить ребёнка, если разведётся — так тому и быть.
Минчжу подумала, что хоуфужэнь поступает действительно жестоко. Она сказала:
— Сами просите тайцзы, я не могу в этом помочь.
Сейчас она умела только ссориться с Чжао Ши, но никак не просить его о чём-то.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
