Мужчина давно истощил своё тело, и теперь от сильного пинка он покатился по кровати и рухнул на пол. Пока он в жалком виде кувыркался, на лбу у него вздулась огромная шишка.
Половину жизни он провёл в неге и удовольствиях, и никогда прежде не знал подобных страданий.
Сжимая голову и тяжело, с присвистом дыша, он поднялся с пола, вне себя от ярости:
— Кто! Кто посмел испортить забаву этому молодому гунцзы!
То, что ему недавно повредили глаз, уже привело его в бешенство! А теперь, в самый ответственный момент, его опрокинули вверх тормашками — это совершенно испортило настрой!
Старик ещё не ведал, что над ним нависла смертельная беда. Он поднял взгляд и столкнулся с мужчиной необычайной красоты, облачённым в чёрные парчовые одежды, от которого веяло жаждой крови.
На мгновение он был так подавлен аурой мужчины, что даже язык перестал слушаться. Его спесь мигом улетучилась наполовину. Он завертел глазами, но от приведённых им слуг и след простыл.
Он проводил дни и ночи в пирушках и утехах, у него не было ни единого шанса выслужиться перед Его Высочеством тайцзы, поэтому он не узнал этого лица.
Однако он видел, что перед ним человек с обликом дракона и повадками феникса1 — выдающаяся, благородная и величественная внешность.
Наверняка это не какой-то безвестный простолюдин.
Голос мужчины зазвучал слабее:
— Кто ты такой?! Советую тебе не мешать моему веселью.
Чжао Ши окинул его холодным взглядом и ещё одним ударом ноги вышвырнул из комнаты. Мужчина, пошатываясь, поднялся и только тогда заметил, что за дверью неведомо когда появились гвардейцы из парчовой стражи, источающие ледяную жажду убийства. Он сглотнул и только хотел бежать, как его схватили и прижали к земле.
Сейчас Чжао Ши было не до расчётов с этим негодяем. Руки Минчжу были связаны грубой верёвкой, которая уже натёрла раны на нежной коже запястий.
Чтобы подогреть страсть, подлец зажёг в комнате благовония.
Минчжу мучилась от жара. Не выдержав, она прикусила губу, стараясь сохранить ясность сознания через слабую боль. Она словно находилась под водой. Дрожа, она приподняла влажные ресницы и, увидев знакомое лицо мужчины, медленно разжала зубы. Натянутая струна в её голове наконец получила передышку.
Чжао Ши развязал верёвку на её запястьях и подхватил девушку на руки.
Почувствовав опору, она вцепилась в его рукава и расплакалась, сквозь слёзы твердя, как ей плохо.
Чжао Ши поспешно вынес её из комнаты. Стоило им выйти за порог, как связанный по рукам и ногам мужчина осознал, что тронул того, кого трогать не следовало. Прежде похоть затуманила ему разум, но теперь, когда нож приставили к горлу, он горько раскаивался.
Он умел приспосабливаться к обстоятельствам, проявляя твёрдость или покорность в зависимости от нужды, мог притворяться важным гунцзы, а мог и вести себя жалко и подобострастно, признавая чужую власть.
Весь в соплях и слезах, он молил о пощаде.
Чжао Ши было тошно даже смотреть на него. Его голос прозвучал сурово:
— Прочь!
Перепуганный мужчина тут же замер, не смея шелохнуться.
Чжао Ши отнёс её в повозку и вытер платком пот с её лица. Температура её тела была пугающе высокой. Должно быть, почувствовав себя в безопасности, она в раздражении развязала пояс. Платье теперь свободно висело на ней, а ворот был в полном беспорядке.
Украшения в волосах звенели.
Чжао Ши поднял руку и вынул все шпильки из её прически, отложив их в сторону. Длинные волосы женщины рассыпались, словно разлитая тушь. Тонкая белоснежная лебединая шея выгнулась изящной дугой, уголки глаз повлажнели. Это зрелище одновременно искушало и вызывало жалость.
Даже в таком состоянии она помнила о дочери и, потянув его за рукав, спросила:
— Где Сяо Мань?
Чжао Ши поправил её пряди и мягко ответил:
— Её уже унесли домой и устроили.
— С ней всё хорошо?
— Ничего серьёзного.
Минчжу успокоилась. Ей всё ещё было очень плохо, и сейчас совсем не хотелось говорить. От этого состояния ей было невыносимо стыдно. Она очень не хотела показываться Чжао Ши с такой стороны.
К сожалению, волны жара накатывали одна за другой, и противостоять им было крайне трудно.
Минчжу, поступая безрассудно, когда положение казалось безнадёжным, невольно прижалась щекой к его шее. От его тела веяло прохладой, и это приносило облегчение.
Чжао Ши был более сдержан:
— Мы ещё не приехали.
Минчжу повалила его, уставившись на него своими круглыми тёмными глазами. Казалось, она была очень недовольна:
— Ты что имеешь в виду?
Чжао Ши:
— …
Из-за того, что он слишком потакал ей, её характер стал капризным. Особенно перед ним. Она могла мгновенно перемениться в лице, вела себя своенравно и делала только то, что хотела. Хотя её сознание было затуманено, память оставалась ясной. Она ткнула пальцем в его плечо, напоминая:
— Ты не забывай, в прошлый раз, когда против тебя строили козни, именно я тебе помогла.
Она явно не пила вина, но Чжао Ши казалось, что, произнося эти слова, она была пьяна.
От неё исходил едва уловимый нежный аромат.
Чжао Ши перехватил её пальцы и серьёзно ответил:
— Хм, я помню.
Покрасневшие щёки Минчжу были очень горячими на ощупь. Она кивнула:
— Хорошо, что помнишь.
Никогда раньше она не чувствовала себя так плохо. Ноги непроизвольно тёрлись друг о друга, а глядя на человека перед собой, она внезапно ощутила своего рода аппетит, ведь Чжао Ши и впрямь обладал видом столь прекрасным, что его можно было бы съесть. Кожа его была белой и нежной, а от тела исходил тонкий аромат сандала.
Она немного рассердилась:
— Перестань важничать.
— Я не важничаю.
Просто в повозке многое было неудобно делать. Он боялся, что завтра, когда она придёт в себя и вспомнит об этом, снова будет жалеть.
Минчжу была уверена, что он преднамеренно отпустил её, чтобы сильнее привязать к себе. В обычные дни этот человек, казалось, очень любил её, а теперь вдруг начал ломать комедию.
- Облик дракона и повадки феникса (龙章凤姿, lóng zhāng fèng zī) — описание выдающейся, благородной и величественной внешности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
