Минчжу хранила молчание. Видя, что сестра не реагирует, Минжу стало скучно. Помедлив, она бросила:
— Что-то я проголодалась. Давайте вернёмся в город и пообедаем в каком-нибудь ресторане.
— Пойдемте, — подхватили остальные.
Минчжу не собиралась к ним присоединяться.
— У меня есть дела, так что нам не по пути, — отрезала она.
— И какие же у тебя могут быть дела? — со смешком осведомилась вторая мисс Лю.
Минчжу не осталась в долгу:
— Собираюсь прикупить себе красивых нарядов.
Бросив это, она ушла. Сев в повозку, Минчжу велела кучеру просто покружить по улицам. На самом деле ей не нужны были ни платья, ни украшения, да и денег у неё не было. Ей просто хотелось глотнуть воздуха свободы.
Случайность это была или злой рок, но стоило Минчжу приоткрыть занавеску и выглянуть наружу, как взгляд её замер на мужчине, стоявшем на противоположной стороне улицы.
Вэй Чиюй сегодня был в светло-голубом халате. Он стоял прямо и статно, держа в руке сверток с только что купленной пастилой из боярышника. Столкнувшись взглядом с глазами, что являлись ему в каждом сне, он смутился. Его большой палец невольно дёрнулся, и он поспешно спрятал сладости за спину.
Увидев, что он жив и здоров, Минчжу почувствовала, как с сердца упал камень. Глаза её защипало. Она задернула занавеску и охрипшим голосом приказала кучеру:
— Домой.
— Слушаюсь.
Вэй Чиюй ещё долго стоял на месте, пока сослуживец не похлопал его по плечу, заставив очнуться.
— На что засмотрелся?
— Ни на что.
Коллега с удивлением отметил его потерянный вид. Но ещё больше его поражало то, что господин Вэй, оказывается, такой любитель девичьих лакомств. Каждый день после службы он делал крюк, чтобы купить этой пастилы.
Сослуживец с улыбкой подмигнул:
— Должно быть, это для дочки вашего учителя, господин Вэй?
Вэй Чиюй покачал головой:
— Нет.
— Ну да, ну да, охотно верю, — со знающим видом коллега приобнял его за плечо. — Моя супруга раньше тоже обожала эти сладости. Чтобы угодить ей, я вставал до рассвета и бежал занимать очередь.
Он со вздохом покачал головой:
— Мы женаты уже десять лет, и в «старой паре» уже нет той пылкости, что у вас, молодых.
Вэй Чиюй мягко отстранился и упрямо пояснил:
— Между мной и дочерью учителя нет тех отношений, о которых вы думаете. Не стоит порочить её репутацию.
— Вы же обручены, к чему это излишнее приличие? — Коллега неторопливо обмахивался веером. — Вот войдёт невеста в твой дом, посмотрим, останешься ли ты таким же сухарем.
Вэй Чиюй промолчал. Лишние слова были ни к чему.
Эту помолвку он всё равно намерен расторгнуть.
Пастила в руках уже остыла. Его кольнуло горькое сожаление: она ведь такая сластёна… Нужно было сделать шаг навстречу и отдать свёрток ей.
Ведь для неё… он его и покупал.
Вэй Чиюй крепче сжал сверток, развернулся и медленно побрёл к дому.
Минчжу сидела в паланкине. Каждая встреча с Вэй Чиюем оставляла в душе тягучую печаль.
Вернувшись в поместье, она вцепилась в руку Биин, в её глазах застыла мольба:
— Пожалуйста, не говори принцу, что я сегодня видела Вэй Чиюя.
Биин с трудом кивнула:
— Хорошо.
Но если промолчит она, найдутся другие.
Минчжу села перед зеркалом и принялась вынимать из волос дорогие золотые шпильки. Умывшись, она стала похожа на чистый лотос в каплях росы. Это была нежная, прозрачная красота. Вот только веки покраснели. Природа наградила её изнеженностью, стоило уронить пару слезинок, как глаза опухали, выдавая её с головой.
Она попыталась скрыть следы слез пудрой, боясь, что Чжао Ши заметит. Лгать она не умела, а объясняться было бы слишком опасно.
Когда Чжао Ши только затащил её в свой дом, она ещё не так сильно его боялась и при каждом удобном случае норовила «укусить». Но потом он собственноручно, одну за другой, вырвал все её колючки. Боль была такой невыносимой, что она волей-неволей стала мягче.
Минчжу прилегла на стол, с досадой думая, почему ей вечно снится Чжао Ши и никогда Вэй Чиюй? Как сложится его жизнь?
Впрочем, в её снах Чжао Ши казался очень одиноким. Наверное, на вершине власти так холодно, что даже его спина выглядела бесконечно покинутой.
Чжао Ши вошёл в её комнату, когда уже стемнело. Утром он разбирался с толпой коррумпированных чиновников в суде, потом весь день был занят делами вне дворца и теперь выглядел измотанным.
Он сел и поманил её рукой:
— Подойди. Разомни мне плечи.
Минчжу, не поднимая глаз, подошла и принялась массировать его плечи, нарочно прикладывая больше силы, чем нужно.
Вскоре её собственные запястья заныли от усталости.
Чжао Ши не стал её мучить. Он притянул девушку к себе на колени и просто обнял. Уткнувшись подбородком в изгиб её шеи, он замер с закрытыми глазами, восстанавливая силы в тишине.
Когда он снова открыл глаза, его пальцы, всё еще хранившие уличную прохладу, обхватили её подбородок. Потемневшим взглядом он принялся изучать её лицо. Его внимание привлекли покрасневшие уголки глаз. Он слегка коснулся их подушечкой пальца.
— Что с глазами?
Минчжу напряглась и невольно вздрогнула.
— Сегодня сильный ветер… надуло.
Другая рука Чжао Ши всё так же властно и крепко сжимала её запястье. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий звук, то ли вопрос, то ли утверждение:
— Хм. Красные.
А затем он небрежно спросил:
— Плакала?
Минчжу не посмела признаться.
— Нет.
Зажатая в его объятиях, она боялась пошевелиться. Тело её было словно деревянное. Из-за опасной близости она вдруг уловила исходящий от него едва заметный аромат румян.
Запах цветов груши.
Минчжу про себя подумала: «Как хорошо. У Чжао Ши наконец-то появилась новая фаворитка».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
