Чжао Ши немигающим взглядом тёмных глаз смотрел на её лицо. Его выражение оставалось спокойным, но в глубине глаз уже пронеслось, подобно вихрю, бушующее вожделение. Он бесстрастно сжал большой палец, медля с ответом и не желая тревожить её.
Шэн Вэньлинь невольно затаил дыхание. Казалось, он замер в оцепенении, потеряв рассудок от увиденного.
Чжао Ши повернулся, намеренно или случайно заслоняя его обзор.
— Пойдём в передний двор.
Услышав этот голос, Шэн Вэньлинь пришёл в себя из своего отрешённого состояния. Стараясь казаться невозмутимым, он кивнул и произнёс:
— Хм.
Минчжу ещё не знала, что Чжао Ши приходил и уже ушёл. Она протянула крепко зажатую в руке рыбу Чжао Синь:
— Хочешь?
Чжао Синь энергично закивала:
— Хочу, хочу, хочу!
Рыба была скользкой-прескользкой, и она совсем не могла её удержать. Едва оказавшись в руках, та выскользнула прочь.
Чжао Синь едва не лопнула от досады, она долго пыталась её поймать, но безуспешно. В конце концов она потеряла интерес и попросту бросила это занятие.
Вдвоём они присели на берегу, снова надели чулки и туфли, а затем, сняв вэймяо, устроились отдохнуть в беседке.
Весеннее солнце грело ласково, Минчжу немного боялась жары, на её висках выступили мелкие капельки пота. Она обмахивалась веером и пила воду.
Чжао Синь тоже разморило на солнце, она вяло привалилась к каменному столу и с восхищением сказала:
— Чжу-Чжу, как ты научилась ловить рыбу?
Минчжу серьёзно призадумалась:
— Я много ловила в детстве, набралась опыта.
Чжао Синь изумилась:
— Ты в детстве даже лазила в воду ловить рыбу?
— Ну да.
— А я-то думала, что ты с малых лет была очень прилежной и послушной.
С виду Минчжу совсем не походила на человека, который мог бы полезть в воду ловить рыбу.
Пока её мать была жива, Минчжу жила вполне свободно. Мать никогда не ограничивала её маленькие радости, даже если та валялась в сугробах.
Она была сдержанной лишь перед посторонними, скрывая свою наивную и непосредственную сторону.
Весенний ветер обдувал лица, обе они немного устали.
Подол платья Минчжу, промокший в озерной воде, постепенно высох на ветру.
Служанка, прислуживавшая Чжао Синь, торопила её снова и снова:
— Принцесса, нам правда пора возвращаться.
Чжао Синь не хотелось уходить. Она подошла и обняла Минчжу, сказав:
— Ты обязательно должна прийти на мой день рождения, я уже говорила об этом своему гэгэ.
Минчжу кивнула и ответила:
— Хорошо.
Минчжу проводила её немного, глядя, как та садится в повозку, и в её глазах тоже читалось нежелание расставаться.
Весенняя сонливость и осенняя усталость1. Сегодня в полдень она ещё не отдыхала, и веки её тяжелели.
Минчжу вернулась в комнату и уснула. Когда она проснулась, уже почти стемнело. Золотой свет закатной зари медленно скрывался в облаках, а ветви за окном шелестели от весеннего ветра.
Она вздремнула всего полчаса, но ей казалось, что она спала очень долго.
Время от времени ей всё ещё снились те сны, что она видела прежде.
В этих снах был только Чжао Ши, а её самой не было.
Чжао Ши в её снах был гораздо более чужим, чем тот, которого она знала.
На самом деле она уже многое не могла вспомнить, память постепенно тускнела, оставались лишь самые тягостные моменты.
После нескольких лет душевных терзаний её сердце постепенно успокоилось.
Бесчисленные «почему?» в конце концов превратились в одну фразу: «пусть всё будет так».
Она не хотела больше страдать и не хотела больше его любить.
Минчжу села и потянулась. Она подошла к окну, открыла его, и в нос ударил сладкий аромат цветущих в саду грушевых деревьев.
Минчжу сказала Биин:
— Мне захотелось съесть грушу.
Биин улыбнулась:
— Где же взять груши в это время года?
Минчжу кивнула:
— Да, но мне так хочется.
— Гунян не нужно расстраиваться. Хотя груш сейчас не поесть, зато скоро можно будет лакомиться персиками.
Медовые персики на вкус тоже сладкие, от них рот наполняется соком, они мясистые и сочные, а мякоть у них мягкая.
Минчжу тоже любила персики, даже для ароматных саше предпочитала использовать цветы персика, обожая их густой и приторно-сладкий запах.
Она всем сердцем радовалась в ожидании персиков.
Когда совсем стемнело, пришёл Чжао Ши, чтобы поужинать вместе с ней.
Минчжу не заметила в мужчине ничего необычного. Она ела, опустив голову, и не успела сделать и пары глотков, как услышала, что Чжао Ши велел служанке подогреть кувшин вина.
Минчжу немного удивилась:
— Вы хотите выпить вина?
Он плохо переносил хмель, и каким он был во хмелю, Минчжу помнила до сих пор.
Чжао Ши налил чарку вина и негромко произнёс:
— Хм, это персиковое вино, которое Вэй Лю прислал на днях.
Минчжу почти никогда не пила вина. Почувствовав аромат, разливающийся из чарки, она сглотнула слюну и, глядя на него сияющими глазами, спросила:
— Можно мне немного выпить?
Чжао Ши слегка улыбнулся:
— Оно и предназначалось для тебя.
Он лично налил ей полчарки. Минчжу поднесла её к губам и сделала маленький глоток. Вкус был мягким, в персиковом аромате чувствовалась лишь лёгкая примесь алкоголя.
Минчжу не удержалась и сделала ещё два глотка. Вино очень быстро подействовало на неё, и вскоре её лицо совсем раскраснелось.
Минчжу слегка пригубила и остановилась, а Чжао Ши, напротив, выпил ещё две чарки.
Минчжу смутно почувствовала, что в сидящем напротив мужчине сквозит какое-то едва уловимое одиночество и невыразимая печаль.
Она не знала, что с ним случилось.
Чжао Ши спокойно смотрел на её лицо. С течением времени многое, возможно, забывается, но он до сих пор помнил ту лучезарную улыбку Минчжу, когда она стояла в озерной воде.
Сладость достигла самого сердца.
- Весенняя сонливость и осенняя усталость (春困秋乏, chūn kùn qiū fá) — китайское выражение, описывающее сезонную вялость и упадок сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
