Он действительно не оставил ей ни единой призрачной надежды. Сердце Цзян Юй болело так сильно, что она едва могла дышать. Совсем недавно, услышав, что его высочество наследный принц даровал ей и её шисюну дозволение на брак, она была полна лишь чистой радости.
Когда-то, когда семья Вэй была ещё бедна, Цзян Юй полюбила этого немногословного шисюна. Позже, когда она увидела, что он успешно сдал экзамены и получил степень цзиньши, она радовалась за него больше, чем кто-либо другой.
Цзян Юй знала, что раньше у шисюна была невеста, с которой их связывали глубокие чувства, но та женщина выбрала более влиятельного мужчину. Ему ведь тоже следовало оставить это в прошлом, не так ли?
Оказалось, что прошло уже столько времени, а в его сердце по-прежнему нет места для кого-то другого.
На самом деле, прежде чем тайно прибежать к нему, Цзян Юй слышала, как отец и мать обсуждали расторжение помолвки.
Она была против, но не могла пойти наперекор воле родителей.
…
В Далисы сегодня прибыл не один знатный гость. Наследный принц устроил большой переполох, и заместитель главы, решив, что его высочество почтил их своим присутствием ради допроса преступника, поспешил подать ему свитки с делом.
Наследный принц бросил беглый взгляд на бумаги.
— Где Вэй Чиюй?
Лицо заместителя выразило изумление.
— В подземелье.
— Веди меня туда.
Заместитель главы Далисы был в некоторых дружеских отношениях с Вэй Чиюем. Это дело и так имело к нему мало отношения, просто не нашлось ни доказательств, подтверждающих его невиновность, ни улик, способных окончательно доказать вину. Обе стороны зашли в тупик, и дело пришлось отложить в сторону.
Немного подумав, заместитель всё же решил замолвить за Вэй Чиюя доброе слово:
— Господин Вэй обладает «чистыми рукавами и свежим ветром»1, наличие его имени в долговых книгах ещё подлежит обсуждению.
У Чжао Ши не было терпения выслушивать всё это, и он широкими шагами направился прямиком к подземелью.
Заместитель последовал за ним и, невзирая на холодное лицо принца, решился вновь испытать судьбу:
— Ваше Высочество, в подземелье мрачно и холодно. Если вы желаете выбить признание под пытками, вам не обязательно делать это лично.
Чжао Ши нахмурился.
— Стой снаружи. Никому не входить.
Видя, что наследный принц уже крайне разгневан, заместитель не посмел больше ничего сказать.
Стоило войти в подземелье, как в лицо ударил густой запах ржавой воды.
— Вэй-дажэнь.
Вэй Чиюй медленно открыл глаза, словно не ожидал его увидеть.
— Наследный принц.
— Вэй-дажэнь, хорошо ли тебе жилось эти несколько дней в подземелье?
— Вполне.
За этими короткими, бесстрастными фразами скрывался незримый, агрессивный холод.
В моменты, когда Вэй Чиюй не мог сдержать эмоций, ему очень хотелось с искажённым от ярости лицом бросить Чжао Ши: «Вражда из-за отнятой жены, под одним небом не жить».
Он сдерживался не ради себя, а лишь из-за глубоких опасений за Минчжу.
Минчжу не видела много радости в своей жизни и в этой жизни уже вдоволь натерпелась страданий. Он не хотел, чтобы она продолжала страдать и вторую половину своего века.
Слова, сказанные Чжао Ши ради того, чтобы выплеснуть гнев, могли разъярить его, и тогда пострадала бы только Минчжу.
Чжао Ши сохранял спокойствие и долго пристально смотрел на него.
— Вэй Чиюй, ты всё ещё не оставил надежду?
— Я оставил надежду, — после долгого молчания Вэй Чиюй опустил глаза и произнёс это без всяких эмоций.
Выражение лица Чжао Ши стало трудноуловимым, на губах застыло подобие улыбки.
— Вот как?
Вэй Чиюй поднял голову, его глаза были красными, словно налитыми кровью, в них была отчётливо видна каждая лопнувшая жилка.
— У нас с ней нет судьбы. Я покорился участи.
Он крепко стиснул зубы, сделал глубокий вдох и продолжил:
— Она робкая, но у неё очень добрый характер. Будь к ней добрее, и она ответит тебе искренностью.
Каждое слово было подобно тому, чтобы казнить собственное сердце.
Чжао Ши, выслушав его, не почувствовал особой радости. Напротив, в нём разразилось пламя беспричинного гнева. Эти простые, обыденные слова выставили его законченным злодеем.
Чжао Ши готов был признать свою подлость лишь в том, что он отнял её, но во всём остальном он не признавал за собой вины.
— Ты действительно очень заботишься о ней, если даже в такой момент не можешь забыть старые чувства, — холодно и насмешливо произнёс Чжао Ши.
Сквозь стиснутые зубы Вэй Чиюя просочилась кровь. Он сносил обиду и, подавляя гнев, говорил то, что было противно его сердцу:
— Она моя мэймэй, и я, естественно, дорожу ею.
Чжао Ши ни на грош не поверил его словам, на душе у него было скверно.
— Цзян-тайфу этим утром отправился просить моего отца расторгнуть помолвку.
Вэй Чиюй, даже оказавшись в беде, сохранил коварство, чтобы строить козни против других. Его скрытность была немалой.
Чжао Ши в какой-то мере даже оценил это. Он говорил небрежно, но в его словах сквозила угроза:
— Сегодня ты смог использовать своё положение, чтобы вынудить Цзян-тайфу расторгнуть помолвку, но завтра я смогу назначить тебе новый брак.
Тело Вэй Чиюя стало ледяным и окоченело.
Чжао Ши смотрел на него сверху вниз и бесстрастно произнёс:
— Знания Вэй-дажэня превосходны, оставаться в Цзинчэне для тебя — лишь губить талант. Цзян-тайфу к тому же намеревался продвинуть тебя по службе. Раз так, когда твоё честное имя будет восстановлено, отправишься на службу в Чанчжоу, чтобы набраться опыта в течение нескольких лет.
Сказав это, Чжао Ши развернулся и ушёл.
Когда он вернулся в резиденцию наследного принца, казалось, что запах крови и ржавчины из подземелья всё ещё липнет к его одежде, источая зловещую ауру.
Избавившись от человека, который мозолил ему глаза, он не почувствовал облегчения. В груди всё ещё стоял ком необъяснимой досады.
Чжао Ши пришёл внезапно, служанки даже не успели доложить об этом Минчжу.
Она сидела у окна, держа в руке чёрную пилюлю. Это было лекарство для предотвращения беременности, которое она купила во время прошлого выхода в город. Свойства этого снадобья были суровыми, и его не следовало принимать часто.
У неё не было никакой возможности заваривать отвары на кухне, поэтому оставалось лишь принимать пилюли, чтобы хоть как-то обезопасить себя.
Как только она проглотила лекарство, Чжао Ши толкнул дверь и вошёл.
Сердце Минчжу едва не выпрыгнуло из груди. Она среагировала мгновенно. Минчжу крепко сжала флакон в ладони и спрятала его в рукаве. Поднявшись, чтобы встретить его, она произнесла дрожащим голосом:
— Ваше Высочество, вы вернулись.
- «Чистые рукава и свежий ветер» (两袖清风, liǎng xiù qīng fēng) — обр. в значении «быть честным, неподкупным чиновником». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
