Тайцзы несколько раз сыграл в Тоуху за принцессу Аньлэ, а тайцзыфэй намеренно ей потакала. У Аньлэ всегда был детский характер: гнев быстро вспыхивал и так же быстро проходил. Спустя мгновение она снова просияла и вдоволь повеселилась с другими женщинами на дворцовом пиру.
Когда празднование дня рождения тайцзыфэй подошло к концу, солнце уже клонилось к западу. Аньлэ выглядела немного уставшей, поэтому Ян Фан-фума взял её за руку, и они первыми покинули пир.
Гости один за другим расходились. Ли Шу постояла немного в павильоне у воды, собираясь уйти вместе с Цуй Цзиньчжи, но тот еще раньше ушел с тайцзы в кабинет — неизвестно, что они там снова замышляли.
Ли Шу было лень его ждать, и она решила сама вернуться в поместье. На самом деле она не любила все эти светские обязательства, притворные улыбки и пустые приветствия; после каждого приема она чувствовала себя совершенно изнуренной.
Хун Ло поддерживала Ли Шу под руку. Они вышли из Дунгуна и направились к воротам Ханьгуанмэнь. Проходя мимо искусственных горок в императорском саду, они вдруг услышали впереди какой-то шум. Ли Шу остановилась. Ей не хотелось вмешиваться, и она уже собиралась пойти другой дорогой, когда голоса донеслись до её слуха:
— Разве я не желаю тебе добра? Ты впервые на пиру, как же ты умудрилась обидеть и принцессу Пинъян, и принцессу Аньлэ?
Голос говорившей был резким, а та, кого отчитывали, отвечала слабо и робко:
— А-нян… давайте просто уйдем, не надо…
— Что «не надо»? Если я не позабочусь о тебе, ты так и состаришься в одиночестве в стенах дворца! Ты уже достигла возраста цзицзи, и сейчас для тебя самое важное — посещать приемы и найти достойного фуцзюня! Бери пример с принцессы Пинъян: посмотри, за кого она вышла и какое положение занимает теперь!
Услышав, что за спиной обсуждают Ли Шу, Хун Ло не могла промолчать. Она холодно прикрикнула:
— Кто это там сплетничает за чужими спинами?!
Шум мгновенно стих. Из-за искусственной горки вышли две фигуры: принцесса Цзиньчэн и женщина лет тридцати с небольшим. Судя по наряду и украшениям, это была цайнюй из внутреннего дворца. Видимо, родная мать принцессы Цзиньчэн.
Принцесса Цзиньчэн, дрожа, поклонилась:
— Приветствую… приветствую принцессу Пинъян.
Она даже не осмелилась назвать её цзецзе.
Её мать, должно быть, слишком долго пробыла в глубинах дворца, редко видела лик императора и целыми днями общалась лишь со служанками, отчего совсем позабыла о правилах приличия. Только когда принцесса Цзиньчэн дернула её за рукав, она поспешно поклонилась Ли Шу.
Ли Шу сухо отозвалась:
— Цзиньчэн-мэймэй.
Все же она назвала её мэймэй.
Но её взгляд даже не задержался на матери принцессы Цзиньчэн.
Голос Ли Шу был холодным:
— Я тут кое-что услышала краем уха. Что? Вы как раз говорили обо мне?
Принцесса Цзиньчэн поспешно замотала головой:
— Нет… нет… нет…
Но её мать, не зная страха и меры, перебила дочь и бесцеремонно заговорила:
— У принцессы отличный слух! Я как раз упоминала вас в разговоре с Цзиньчэн! Она сказала, что, увидев вас сегодня на пиру, была поражена вашей неземной красотой. Она просто растерялась и сглупила, сболтнула лишнего и расстроила вас, вы уж, пожалуйста…
Принцесса Цзиньчэн отчаянно тянула мать за одежду, пытаясь заставить её замолчать.
Ли Шу сдержанно улыбнулась:
— Сболтнула лишнего? И что же такого лишнего Цзиньчэн-мэймэй сказала сегодня на пиру?
Принцесса Цзиньчэн и её мать опешили. Мать, будучи острой на язык, выпалила:
— Ну… о том, что и вы, и принцесса Аньлэ подарили тайцзыфэй украшения…
Ли Шу сохраняла на лице холодную улыбку:
— Я и Аньлэ действительно подарили тайцзыфэй украшения. Что же в этих словах неверного?
Цайнюй замерла, глядя на Ли Шу так, словно та была непроходимо глупа:
— Но ведь вы с принцессой Аньлэ… не в самых ладных отношениях…
Услышав это, Хун Ло переменилась в лице. Жалкая принцесса Цзиньчэн лишь испуганно сжалась, а её мать ещё и выглядела самодовольной, гордясь своим ответом.
Ли Шу тут же нахмурилась, и её голос мгновенно стал стальным:
— Кто сказал, что мы с Аньлэ-мэймэй не ладим?! Намеренно сеять раздор и раздувать пламя — каковы твои истинные намерения?!
Принцесса Цзиньчэн так и вздрогнула от испуга. Её мать тоже затрепетала, но на её лице всё ещё читалось невежество — она так и не поняла, в чем провинилась.
Таким глупцам, даже если они посетят ещё десять тысяч дворцовых пиров, суждено лишь наживать себе всё больше врагов. Ли Шу всегда презирала общение с дураками, но сегодня, глядя на забитую принцессу Цзиньчэн и её обделенную вниманием мать, она почувствовала, как сердце её смягчилось.
Когда-то она и сама была такой же.
Ли Шу убрала с лица ледяное выражение и произнесла:
— Цзиньчэн-мэймэй, в твоих сегодняшних словах не было ни капли лжи. Тебе не нужно ни перед кем специально извиняться.
Если бы она извинилась, то вынесла бы на всеобщее обозрение то, что должно оставаться скрытым: вражда между принцессой Пинъян и принцессой Аньлэ реальна, но никто не смеет произносить это вслух. Сказать об этом — значит плести интриги.
— Некоторым словам место лишь в сердце, никогда не выноси их на свет.
И при дворе, и в Хоугуне это правило действовало одинаково.
Принцесса Цзиньчэн растерянно смотрела на Ли Шу, всё ещё не понимая смысла сказанного.
- Тоуху (投壶, tóuhú) — древнекитайская игра по метанию стрел в узкое горлышко сосуда. ↩︎
- Цзицзи (及笄, jíjī) — обряд совершеннолетия для девушек в возрасте пятнадцати лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
