«Так вот как звучит её имя — Пэйлин!»
Фу Тинъюнь подняла пиалу с чаем и неторопливо сделала глоток.
После стольких обиняков эта Тан-гунян наконец высказала всё, что было на душе.
Чжао Лин, без сомнения, помог бы Тан-гунян. Но сама Фу Тинъюнь не могла оставаться в Няньбо до тех пор, пока пыль полностью не уляжется. И вместо того чтобы попусту тратить время на смутные недомолвки, лучше было с самого начала все расставить по местам. Так Тан-гунян хотя бы не станет снова устраивать показушные молебны за её здоровье в храме. Ей вовсе не хотелось, чтобы люди потом тыкали в неё пальцем и клеймили «ревнивой женой».
Теперь дело оставалось за Чжао Лином.
Без его прямого отказа Тан-гунян ни за что не отступится!
Она тоже перевела взгляд на Чжао Лина.
Чжао Лин же проникся невольным сочувствием.
О чувствахТан-гунян к нему он знал и прежде, но тогда его мысли были заняты лишь возвращением в Цзяннань, и создавать семью он не планировал. Позже Тан-гунян всегда держалась с непринужденным достоинством, так что он решил, будто эта страница перевернута. Ему нравилась её прямота, и он проникся к ней еще большим уважением. Кто бы мог подумать, что даже после того, как он объявил о наличии у него нареченной невесты, она всё равно готова согласиться…
Неужели всё действительно так, как сказала Тинъюнь, и Тан-гунян движет лишь стремление сохранить несметное богатство, оставленное отцом?
Впрочем, если подумать, её можно понять.
Если бы эти богатства несколькими поколениями тяжело зарабатывала его собственная семья, он и сам не захотел бы так просто с ними расстаться.
— Тан-гунян, прошу вас, встаньте! — со вздохом произнес Чжао Лин. — Я найду способ помочь в вашем деле, вам право же не стоит так унижаться.
Фу Тинъюнь уловила в тоне Чжао Лина нотки жалости к Тан-гунян и немного удивилась.
Тан-гунян, разумеется, тоже это почувствовала:
— Девятый господин, я вовсе не считаю это унижением. Мой покойный отец при жизни не раз изъявлял желание доверить дела семьи Тан именно вам. Ваша покорная слуга лишь исполняет последнюю волю отца. Прошу вас, Девятый господин… — Произнести более откровенные слова у неё не хватило духу.
Хотя Фу Тинъюнь и верила, что Чжао Лин не нарушит данное ей слово, на душе у нее всё равно скребли кошки. Она с полуулыбкой и с легкой затаенной досадой взглянула на Чжао Лина искоса.
Заметив её лукавый взгляд наблюдателя, Чжао Лин шутливо-строго метнул на неё взор, кивнул подбородком, подавая знак поскорее поднять Тан-гунян с колен, а сам мягко проговорил:
— Тан-гунян должна знать мой нрав: я, Чжао Лин, ни за что на свете не стану пользоваться чужой бедой. Будьте спокойны, я приложу все силы, чтобы помочь вам. Но вам искренне не стоит поступать так, будто я, Чжао Лин, ненасытен и требую награды за благодеяние.
«Как же так?»
В глазах Тан-гунян проскользнуло замешательство.
Она унизилась до предела, а он по-прежнему непреклонен. Неужели его сердце поистине из камня и в нем нет ни капли сострадания к ней?
Слова, произнесенные Чжао Лином, и выражение его лица, словно картины, одна за другой всплывали в её памяти.
«Скверно!»
Её внезапно прошиб внутренний озноб.
Она попалась в ловушку этой сяоцзэ Фу!
Та твердила, будто она делает всё это ради семейного богатства… Неудивительно, что Чжао Лин посчитал, будто согласие принять её станет проявлением корысти и вымогательством!
На лбу Тан-гунян выступила мелкая холодная испарина.
— Девятый господин, послушайте меня… — Она протянула руку, пытаясь ухватиться за рукав Чжао Лина, но Фу Тинъюнь подхватила её под локоть:
— Тан-гунян, всё, что вы хотите сказать, вы можете говорить и стоя. Мы с вами одного возраста, и между нами не должно быть стеснения. Поступая так, вы лишь отдаляетесь от нас.
«Твердит, будто мы не чужие, а сама шаг за шагом убирает меня с дороги как постороннюю…»
Тан-гунян от гнева окатило болью в груди. Она дернула локтем, порываясь вырвать руку у Фу Тинъюнь, но краем глаза заметила Чжао Лина.
Он ослеплен этой елейной, но коварной девицей. Если она сейчас причинит Фу Тинъюнь вред, он неизбежно проникнется к ней досадой!
Подумав об этом, Тан-гунян стиснула зубы и с трудом заставила себя подавить вспышку гнева.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
