Вернувшись от госпожи Ван, Фу Тинъюнь застала затяжной моросящий дождь. Она ворочалась с боку на бок, непрестанно думая о Чжао Лине, и так и не смогла уснуть до самого утра.
На следующее утро небо прояснилось, но Чжао Лин так и не вернулся.
Фу Тинъюнь вздохнула и велела Чжэну Третьему снять фонари, размокшие под дождем и потерявшие всякий вид. А-Сэнь же побежал в лавку на углу, потратил два вэня на горсть сладостей и уселся на ступеньках у входа. Он молча ел леденцы, глядя на проходящую мимо толпу; в его молчании сквозила такая печаль, что у хозяйки лавки сжалось сердце. Она сочувственно спросила:
— Ты что, поссорился со своей невесткой?
Едва она успела договорить, как А-Сэнь подскочил, точно кот, которому наступили на хвост:
— Сама ты поссорилась со своей невесткой! — И мгновенно умчался домой.
— Экий дикарь! — с улыбкой пожурила его хозяйка лавки и вернулась к своим делам.
Повесив голову, А-Сэнь вернулся домой и увидел, что Фу Тинъюнь замешивает тесто на кухне.
— Госпожа, что вы делаете? — любопытствуя, спросил он.
— Хочу приготовить слоеные лунные пряники, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Девятый господин в этом году еще не пробовал домашних лунных пряников.
В её взгляде читались нежность и умиротворение, а на губах играла легкая улыбка.
— Но… — А-Сэнь хотел сказать, что Девятый господин отправился по тайному делу, а по возвращении ему еще предстоит угощать господина Вана и просить о поставке оружия для гарнизона Няньбо. Без совместных трапез и подарков тут точно не обойдется, так что у него едва ли найдется время побыть дома. Однако он проглотил готовые сорваться слова.
«А вдруг Девятый господин всё же выкроит пару дней, чтобы побыть дома? Если я скажу такое сейчас, это лишь огорчит госпожу Фу!»
Подумав об этом, А-Сэнь вбежал на кухню:
— Госпожа, давайте я помогу вам делать лунные пряники!
Фу Тинъюнь улыбнулась ему. Терпеливо объясняя, как лепятся пряники, она попутно расспрашивала его о том, о чем говорила с ним старшая дочь господина Вана.
Но А-Сэнь крепко сжал губы и, как она ни пыталась его разговорить, не обронил ни слова.
Фу Тинъюнь лишь посмеивалась.
Вечером Чжао Лин так и не появился.
На следующий день Фу Тинъюнь взяла с собой А-Сэня, чтобы проводить госпожу Ван.
Собравшиеся, кто в экипажах, кто в паланкинах, сопроводили госпожу Ван и её дочерей до Храма Семи Звезд за пределами города. Настоятель храма, даос Шаньнин, лично встретил гостей и подал несколько столов с постными яствами. После трапезы и прощания с госпожой Ван и её дочерьми гости обменялись вежливыми напутствиями и стали разъезжаться.
Фу Тинъюнь уже собиралась подняться в свой экипаж, когда окруженная дамами госпожа Сяо с улыбкой обратилась к ней:
— Госпожа Фу, поедемте вместе! — и тепло пригласила её сесть в свою карету.
Все знатные дамы, супруги чиновников и наложницы мгновенно устремили взоры на Фу Тинъюнь, и она оказалась в центре общего внимания.
— Не смею затруднять вас, госпожа Сяо, — мягко и с улыбкой попыталась отклонить приглашение Фу Тинъюнь.
Госпожа Сяо улыбнулась, и в её улыбке проскользнуло понимание:
— На самом деле у меня есть разговор к госпоже Фу.
Взгляд её был ясным, а выражение лица — искренним.
Учитывая как обстановку, так и откровенный тон госпожи Сяо, дальнейший отказ выглядел бы бестактным. Фу Тинъюнь с улыбкой поблагодарила её и вошла в экипаж.
Стенки кареты были сработаны из ценной древесины нанму, на полу лежал изысканный персидский ковер, а вокруг небрежно располагались алые диванные подушки из шелкового кеси1. Вся эта роскошь дышала утонченной небрежностью, что втайне весьма изумило Фу Тинъюнь.
Словно угадав её мысли, госпожа Сяо улыбнулась, протянула белоснежную нежную руку к чайнику из исинской глины и налила Фу Тинъюнь чашку теплого чая Тегуаньинь2.
— Всё это — вкусы хоу, — промолвила она со значительной улыбкой.
Фу Тинъюнь сжала в пальцах фарфоровую чашку, тонкую, точно крыло цикады; её нервы натянулись до предела.
«Что имеет в виду эта госпожа Сяо?»
Не подавая виду, Фу Тинъюнь поддержала разговор, изобразив легкое восхищение:
— Сразу видно, что хоу — человек высокого вкуса и умеет окружить себя уютом.
— Верно! — улыбнулась госпожа Сяо. — Хоу во всём проявляет исключительную утонченность.
Фу Тинъюнь лишь ответила сдержанной улыбкой.
Раз уж госпожа Сяо сама проявила инициативу, а её поведение и речи отдавали странностью, лучше всего было сохранять спокойствие и выжидать.
Она уже приняла решение молчать, как вдруг госпожа Сяо тихо хмыкнула и сказала:
— Госпожа Фу, вы, вероятно, думаете, что у меня к вам какое-то невероятно важное дело? Вовсе нет. Мне лишь хотелось увидеть, насколько же прекрасна женщина, ради которой Фэн Даху не побоялся пойти на смертельный риск, а господин Чжао преодолел тысячи ли, чтобы совершить убийство!
С этими словами её прекрасные глаза пристально устремились на Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь вздрогнула, словно пораженная громом.
- Шелковое кеси / Кэсы (刻丝 / kèsī) — традиционное китайское искусство резаного шелкового ткачества, при котором рисунок ткется вручную с использованием многоцветных нитей; изделия из кеси ценились на вес золота.
↩︎ - Чай Тегуаньинь / Тегуаньинь (铁观音 / tiěguānyīn) — знаменитый китайский полуферментированный чай (улун), название которого переводится как «Железная Богиня Милосердия».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
