Что она тогда ответила, госпожа Фань уже не помнила.
В памяти осталось лишь то, как пылали ее щёки, когда она убегала в свою комнату, даже не заметив, как зацепила и порвала о шипы розария свою новую юбку с искусной вышивкой…
Но кто мог подумать, что молодая госпожа из семьи Фу внезапно тяжело заболеет и умрёт… Вскоре после этого семья Юй прислала сватов.
Всё сложилось так невероятно удачно!
Она боялась предаваться лишним раздумьям.
Преклонив колени на циновке в молельной перед статуей Бодхисаттвы, она вопрошала: «Неужели это перст судьбы?».
Милосердный лик Бодхисаттвы едва заметно улыбался, словно даруя безмолвное благословение.
Пренебрегши предостережением отца о том, что «высокий род — не лучшая пара», она умолила мать склонить отца к согласию и в конце концов добилась разрешения на этот брак.
После свадьбы они жили в совершенном согласии, душа в душу, словно гармоничный дуэт цитры и гуциня1. Для неё не было мужа лучше, чем её Депу… Поэтому холодность свекрови и отсутствие детей она принимала лишь как испытания, посланные небесами из зависти к её счастью…
С начала этого года она стала усердно молиться Будде, постясь по первым и пятнадцатым числам каждого месяца.
Госпожа Фань свято верила: если уж сам Юэлао2 связал их красной нитью, то после всех невзгод их обязательно ждёт счастье.
Однако в последние дни с трудом сдерживаемый гнев свекра, внезапное издевательское равнодушие свекрови и то и дело прорывавшаяся наружу раздражительность мужа внушали ей необъяснимый, леденящий страх…
При этой мысли госпожа Фань невольно коснулась висевшей у неё на груди подвески из нефрита цвета бараньего сала в форме граната.
Это был подарок матери перед свадьбой — пожелание многодетности и продолжения рода семьи Юй.
Почему же у неё до сих пор ничего не получается?
Неужели действительно придётся взять наложницу для Депу?
Эта мысль пронеслась в её голове, и она сильно укусила губу.
Если наложница родит первенца раньше законной жены… останется ли для неё вообще место в этом доме?
Нет, ни за что…
Она качнула головой, мгновенно прогоняя эту пугающую мысль.
Она просто пошла в мать — той тоже дети давались с большим трудом, но ведь в итоге она родила! Это не значит, что она бесплодна…
Пока госпожа Фань мысленно подбадривала себя, в комнату торопливо вошла Мэнчжуань.
Она наклонилась и что-то быстро зашептала на ухо хозяйке.
Госпожа Фань изменилась в лице:
— Ты хочешь сказать, что не только свекор, но и мой супруг знал об этом?
Мэнчжуань огорчённо кивнула.
Госпожа Фань бессильно опустилась на край кровати.
Видя её состояние, Мэнчжуань попыталась утешить её:
— Впрочем, управляющий Юй также обмолвился, что хозяин изначально был против этого. Но госпожа Юй возразила, что молодая госпожа Фу сейчас осталась без родительского крова и родных, её участь весьма плачевна. И даже не будь между ними прежней связи, любой милосердный человек при возможностях не удержался бы от помощи. Только после этих слов хозяин промолчал.
Госпожа Фань почувствовала, словно остриё ножа вонзилось ей прямо в грудь.
Она не сдержалась и выкрикнула с горечью:
— Участь молодой госпожи Фу плачевна! А у кого в этой жизни всё гладко да без кочек? Если у свекрови есть время и силы жалеть чужих людей, отчего же она не пожалеет собственных сына и невестку? Слова у неё такие желчные, ядовитые… С какими бы светлыми чувствами к ней ни приходили, всё настроение отравляется… — Не успела она договорить, как осознала, что сболтнула лишнее, и испуганно осеклась.
Мэнчжуань сострадательно смотрела на хозяйку.
С влажными от слез глазами она заколебалась, но всё же произнесла:
— Старшая молодая госпожа… Может быть, вам стоит уступить воле госпожи и позволить взять какую-нибудь девушку в покои старшего молодого господина?..
— Нет! — не задумываясь, оборвала её госпожа Фань. — Мы с супругом заключили уговор на пять лет. Если за пять лет я так и не смогу родить, я сама подберу ему девушку… по правилу «дитя оставить, мать прогнать»3.
Вспомнив, как трепетно Юй Цзинсю относится к госпоже Фань, Мэнчжуань облегчённо вздохнула и радостно ответила:
— Вот и отлично, вот и славно…
В отличие от гнетущей атмосферы в доме Юй на улице Цзядао, в усадьбе Чжао в переулке Шицзя витала атмосфера веселья и оживления.
Двадцать третьего числа четвёртого месяца, оставив печального Яньцина присматривать за домом, Чжао Лин, Фу Тинъюнь, маленькая Юю, Ян Юйчэн, Цзинь Юаньбао, А-Сэнь и остальные едва рассвело выехали из переулка Шицзя. Когда они добрались до монастыря Танчэсы, солнце только-только поднялось над горизонтом.
Они поклонились Будде, исполнили данные ранее обеты, вытянули гадательные жребии и отведали монастырских постных блюд. Затем Чжао Лин, Ян Юйчэн, Цзинь Юаньбао и А-Сэнь отправились гулять по окрестностям обители, а Фу Тинъюнь, Юю и Юйвэй прошли в небольшой павильон, где слушали истории монаха о законах кармы и воздаянии за деяния, и лишь к самым сумеркам все вместе вернулись в переулок Шицзя.
Встречать их выбежал весь мокрый от пота Яньцин:
— Управляющие из поместий Лунпин-хоу и Удин-хоу присылали поздравительные подарки для маленькой госпожи! Поскольку вас не было дома, я пригласил их в залу южного флигеля, подал чай и угостил сладостями, которые нашёл у второго молодого господина… — Он не знал, правильно ли поступил, и теперь тревожно всматривался в лица хозяев. — Было ещё много людей, которых я не знаю, но я аккуратно записал и сохранил абсолютно все списки подарков, ни одного не потерял!
— Молодец, отлично справился! — с улыбкой похвалила его Фу Тинъюнь. — За то время, что ты ходишь за А-Сэнем, ты заметно набрался ума и научился принимать гостей.
Яньцин расплылся в широкой счастливой улыбке.
А-Сэнь, услышав это, тоже исполнился гордости; радость так и сияла на его лице. Он подскочил к повозке и с готовностью помог Чжэну Третьему придержать вожжи.
Ян Юйчэн, глядя на него, не удержался от шутки:
— Наряди обезьяну в драконьи одежды — всё равно императором не станет! Где это видано, чтобы молодой господин из приличной семьи помогал лошадей держать?
А-Сэнь изобразил на лице притворное выражение глубокого несчастья, вызвав общий дружный хохот.
На следующий день празднование стало ещё более шумным и многолюдным.
За исключением тех, кто находился далеко от столицы, как Лунпин-хоу, или обладал слишком высоким и влиятельным положением, как Иньчуань-хоу, большинство приглашённых лично прибыли с поздравлениями. Чжао Лин принимал гостей во внешнем дворе, Фу Тинъюнь с Юю на руках встречала женщин во внутренних покоях, а Чжэн Саньнян и мамушка Чжоу на кухне непрерывно варили одну кастрюлю лапши долголетия за другой. Огромный двор был до отказа заполнен гостями.
- «Гармоничный дуэт цитры и гуциня» (琴瑟和鸣 / Qínsè hémíng) — метафора идеального брака, полного согласия, любви и взаимного уважения между супругами. ↩︎
- Юэлао (月老 / Yuèlǎo) — «Лунный старец», божество брака и сватовства в китайской мифологии, связывающее предназначенных друг другу мужчин и женщин невидимой красной нитью.
↩︎ - «Дитя оставить, мать прогнать» (留子去母 / Liú zǐ qù mǔ) — жестокий обычай некоторых знатных семей, когда наложницу, родившую ребёнка для бесплодной законной жены, заставляли отдать младенца на воспитание главной жене, а самую наложницу продавали или отсылали из дома.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
