К вечеру, когда супруги наконец встретились, оба чувствовали себя настолько изнурёнными, что едва находили силы для разговора.
Фу Тинъюнь быстро умылась и причесалась, после чего уложила Юю и легла вместе с ней в боковой комнате.
Проснувшись посреди ночи попить, она заметила, что сквозь бамбуковую штору, отделявшую внутренние покои от боковой комнаты, пробивается тусклый жёлтый свет светильника.
Накинув халат, она мгновение помешкала и прошла во внутренние покои.
Чжао Лин в одном домашнем халате сидел на широком кане у окна и внимательно изучал списки подарков. Услышав шаги, он поднял голову и тепло улыбнулся Фу Тинъюнь.
Та улыбка была столь чистой и открытой, что сердце Тинъюнь забилось частой, как от ударов в барабан, дробью.
Слегка покраснев и пытаясь скрыть смущение, она выпрямила спину, грациозно опустилась на край ложа и мягко спросила:
— Что ты читаешь, Девятый господин?
Чжао Лин ничего не ответил и просто протянул ей свиток со списком.
Фу Тинъюнь развернула его и к своему удивлению увидела, что это список подарков от Инчуань-хоу.
Она в недоумении взглянула на Чжао Лина.
Чжао Лин тяжело вздохнул и тихо проговорил:
— Ты заметила? На праздник первого года Юю Инчуань-хоу прислал щедрые дары, но в сам праздничный день не отправил даже ни одного почтенного управляющего…
Фу Тинъюнь насторожилась.
Чжао Лин никогда не отличался мелочностью, и если он обратил на это внимание, за этим наверняка скрывался глубокий смысл…
Она серьёзно проговорила:
— Я думала, всё дело в том, что усадьба фуго-гуна ещё не разделила семейное имущество.
Из дома фуго-гуна тоже прислали подарки — впрочем, лишь два самых обыкновенных детских наряда, да отправили управляющего третьего ранга засвидетельствовать почтение.
— Боюсь, дело не только в этом, — с глубоким задумчивым видом ответил Чжао Лин, не сводя глаз со списка. — Когда мы женились, помимо дома фуго-гуна, Инчуань-хоу тоже прислал подарки и даже отправил управляющего выпить за наше счастье…
В голове Фу Тинъюнь точно вспыхнула молния. Она вспомнила весточку, которую на днях передала ей наложница Сяо через управляющего: «…Она просила меня нанести визит при удобном случае, но мне показалось, что в доме гуна и без того слишком много хлопот, поэтому я не придала этому значения. Как думаешь, не связаны ли эти два события?» Немного подумав, она добавила:
— Может, мне под предлогом ответного визита за присланные подарки отправиться в дом фуго-гуна и навестить наложницу Сяо?
— В этом нет нужды, — мягко улыбнулся Чжао Лин. Ему казалось, что Фу Тинъюнь и без того натерпелась страданий, и он не хотел, чтобы она снова взваливала на себя эти заботы. — Если у Инчуань-хоу возникнет какое-то дело, он вызовет меня лично. Что же до наложницы Сяо, тебе действительно лучше с ней не видеться. Я слышал, что после смерти первой супруги Инчуань-хоу, госпожи Мэй, обоих его сыновей забрала на воспитание старая госпожа. Теперь хоу отправляется на службу в Ляодун. По правилам, наложница Сяо должна была бы следовать за ним к месту назначения. Однако старая госпожа заявила, что уже в преклонных летах и воспитание двух молодых господ ей не по силам, а наложница Сяо — бывшая личная служанка госпожи Мэй, преданная и скромная, пусть она остаётся в доме гуна помогать ухаживать за мальчиками, а заботу о быте и питании хоу поручат другой добродетельной девушке…
Фу Тинъюнь была изумлена:
— И что же ответил Инчуань-хоу?
— Инчуань-хоу согласился, — ответил Чжао Лин. — Поговаривают, старая госпожа присмотрела для него далёкую родственницу из своего родного клана — побочную внучатую племянницу.
Услышав это, Фу Тинъюнь окончательно утратила всякое желание встречаться с наложницей Сяо.
Однако, вопреки ожиданиям, всего через несколько дней наложница Сяо лично пожаловала с визитом.
С лицом, полным раскаяния, она обратилась к Фу Тинъюнь:
— Вскорости господин хоу отправляется в Ляодун, а я остаюсь здесь, чтобы присматривать за двумя молодыми господами. Изначально я думала, что хоу смог так благополучно получить назначение в Ляодун лишь благодаря мудрому замыслу господина Чжао. Расстояние до Ляодуна неблизкое, в тысячи ли, и если бы с маленькими господами что-нибудь случилось, присутствие господина Чжао в столице послужило бы им надёжной опорой… Потому-то я и хотела встретиться с госпожой Чжао. Но когда господин хоу узнал об этом, он строго отчитал меня! Он сказал, что сам теперь станет провинциальным чиновником, а господин Чжао, оставаясь в столице — чиновником столичным. Столичным и провинциальным чиновникам вести частную дружбу строго запрещено. А если господина Чжао тоже направят на границы, оба они станут влиятельными военачальниками, и их связи вызовут подозрения в создании фракций! Своими помыслами я лишь втягивала господина Чжао в подозрения в неверности и нечестивости. Напуганная до глубины души, я поспешила прийти, чтобы принести госпоже Чжао свои глубочайшие извинения. Молю передать господину Чжао: если я совершила оплошность, пусть господин проявит великодушие и простит мою невольную ошибку.
Сердце Фу Тинъюнь замерло, а в душе поднялась буря.
Оказывается, Инчуань-хоу прислал роскошные подарки на праздник Юю не только чтобы выразить благодарность Чжао Лину за хитроумный план ротации войск, но и чтобы подвести жирную черту. Отныне их связывают лишь чисто официальные отношения сослуживцев, и между ними больше нет прежних связей господина и подчинённого!
Проводив наложницу Сяо, Фу Тинъюнь тут же подозвала Чжэна Третьего:
— Девятый господин отправился в Военное ведомство. Поспеши туда и жди его у выхода! Как только он появится, передай, чтобы немедленно возвращался домой — у меня к нему срочное дело.
Чжэн Третий отозвался и торопливо убежал.
Фу Тинъюнь рассеянно играла с Юю в веревочки.
В комнату вошёл Яньцин и доложил:
— Госпожа, снова пришёл Юй Хуайань, главный управляющий дома Юй. Говорит, принёс праздничные подарки к Дуаньу1.
Фу Тинъюнь слегка нахмурилась:
— Пусть оставит список подарков и уходит.
Яньцин застыл в изумлении.
Фу Тинъюнь и сама почувствовала, что это выглядит чересчур грубо, и смягчила тон:
— Скажи ему, что Девятый господин ушёл по делам службы, а в доме остаются лишь женщины, поэтому принимать гостей неудобно. Пусть оставит список, а когда Девятый господин вернётся, он сам засвидетельствует благодарность.
Суть осталась той же — Юй Хуайаню всё равно велели оставить подношения и убираться, разве что отказали в более вежливой форме.
- Дуаньу / Праздник драконьих лодок (端午节 / Duānwǔ jié) — один из главных китайских традиционных праздников, приходящийся на 5-й день 5-го месяца по лунному календарю.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
