Яньцин перевёл дух и направился в гостиную южного флигеля.
Юйвэй спросила в некотором замешательстве:
— В таком случае, стоит ли нам приготовить ответные подарки?
— Какие ещё ответные подарки? — пренебрежительно ответила Фу Тинъюнь. — Я и не думала поддерживать с ними отношения. Хотят присылать — пусть присылают. Но рассчитывать на взаимный обмен любезностями со мной… у них нет на это никакого права!
Получив чёткий ответ, Юйвэй достала подготовленный список праздничных даров к Празднику драконьих лодок и подала его хозяйке.
Фу Тинъюнь взглянула на список и увидела, что в первых строках красуются усадьба фуго-гуна и Инчуань-хоу. Поразмыслив, она отдала список:
— Оставь пока. Я обсужу это с Девятым господином. До праздника Дуаньу ведь ещё дней семь или восемь?
Юйвэй с улыбкой отозвалась и обратилась к Юю:
— Давайте я пока с вами в веревочки поиграю?
Юю моментально поднялась и всем тельцем прижалась к спине Фу Тинъюнь, залепетав: «Мама, мама, мама…» — словно до смерти боялась, что мамочка перестанет играть с ней.
Присутствующие служанки дружно рассмеялись.
Тем временем в душе Юй Хуайаня пылал невидимый пламень гнева.
Во всей столице ещё никто не смел выказывать ему подобного пренебрежения!
Он явился как полномочный представитель семьи Юй с подношениями, а в доме Чжао мало того что отправили к нему какого-то мальчишку-слугу, так даже чашки чая не поднесли и выпроводили прочь!
Вернувшись и докладывая госпоже Юй, Юй Хуайань не удержался и выказал сквозящее недовольство.
Однако госпожа Юй лишь неторопливо подняла пиалу с чаем и спокойно улыбнулась:
— Вспомни, как в прошлые годы, когда скончался отец Шу Хуна, главного управляющего Великого секретаря Шэня, наш господин отправил тебя в далекий Хучжоу, на его родину, выразить соболезнования. Тогда старший и третий господа тоже отнеслись к этому с недоумением. Однако в конечном счёте Великий секретарь Шэнь возвысил нашего господина именно благодаря немалым стараниям управляющего Шу… Смотри шире и не ограничивайся лишь сегодняшним днём.
Юй Хуайань покорно склонил голову, выразил согласие и осторожно удалился.
Мамушка Шу с улыбкой преподнесла хрустальное блюдо, наполненное спелой черешней:
— Госпожа, попробуйте! Я лично отбирала каждую ягодку — одна к одной, сладкие, точно мёд.
Госпожа Юй кивнула, но без особого аппетита съела лишь одну ягодку.
Мамушка Шу помедлила, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
Достав платок, госпожа Юй промокнула уголки губ и ровно произнесла:
— Если есть что сказать — говори. У кого ты научилась этой привычке ходить вокруг да около?
Мамушка Шу поспешно улыбнулась:
— Да я лишь подумала, как же невероятно добры вы к молодой госпоже из семьи Фу. Управляющий Юй постоянно загружен делами, а вы всё же приказали именно ему лично отправиться к ним…
— Да что ты понимаешь! — с грустным вздохом оборвала её госпожа Юй. — Как ни крути, наш дом виноват перед этой девушкой… В особенности Депу… Делая всё это, я лишь пытаюсь накопить для него добродетельные заслуги!
Мамушка Шу погрузилась в молчание.
В этот момент вошла маленкая служанка и доложила:
— Прибыл старший молодой господин.
Госпожа Юй бросила взгляд на мамушку Шу, и та мгновенно уловила подтекст, замолчала и лично поспешила приподнять дверную штору.
В комнату элегантным, неторопливым шагом вошёл Юй Цзинсю, облачённый в халат-чжидо из небесно-голубого ханчжоуского шёлка.
Взглянув на сына, госпожа Юй просияла, а глаза её заблистали искренней радостью.
Она тут же велела служанкам подавать чай и сладости, а сама взяла сына за руку и заботливо спросила:
— Отчего ты вернулся так рано?
— Государь изволил отправиться в Западный парк, да и дел сегодня особых не было, вот господин Ху и отпустил нас пораньше, — Юй Цзинсю опустился рядом с матерью и принялся ласково разминать ей плечи. — На обратном пути я заскочил в лавку «Цзянсянъюань» и купил пару цзиней ваших любимых ассорти из маринованных овощей. Специально попросил лавочника положить побольше редьки… Теперь у вас за ужином будет лишнее вкусное блюдо.
На лице госпожи Юй расцвела исполненная утешения улыбка.
Тут Юй Цзинсю как бы невзначай заговорил о праздничных дарах:
— …Я слышал, Хуайань с самого утра отправлялся в переулок Шицзя?
Улыбка с лица госпожи Юй постепенно сошла, и она с лёгким недовольством хмыкнула в ответ.
Юй Цзинсю с улыбкой заметил:
— Как-никак Хуайань — наш главный управляющий. Верно ли посылать его лично развозить подарки? Если в будущем снова возникнет подобная необходимость, вы лишь скажите мне…
Говорил он непринуждённо и легко, будто простую семейную мелочь на досуге.
Однако госпожа Юй лишь едва заметно изогнула бровь и упрямо велела прислуге:
— Выйдите все.
Находившиеся в комнате слуги удивились, но покорно склонились и молча удалились.
Когда они остались одни, госпожа Юй строго заговорила:
— В Синжэньсы работы невпроворот, ты каждый день пропадаешь там. О том, что Хуайань ходил относить подарки, тебе ведь твоя жена доложила?
— Нет-нет, что вы! — На лице Юй Цзинсю мелькнула тень сожаления. За последние два дня он заметил, что жена ходит сама не своя, но выведать причину у неё не смог. Позже, расспросив слуг, он узнал о поездке Хуайаня. Он осознавал, что мать недолюбливает невестку и всегда видит в её поступках злой умысел. С его стороны было опрометчиво заводить этот разговор — ведь теперь мать снова возложит всю вину на госпожу Фань… Вспыхнувшая мысль заставила его торопливо добавить: — Я просто столкнулся с Хуайанем у ворот…
— Хуайань — человек молчаливый и не станет трепать языком, иначе он никогда не стал бы главным управляющим нашей усадьбы на улице Цзядао, — холодно перебила его госпожа Юй. Остановив на нём ледяной взгляд, она спросила: — А того Цзо Цзюньцзе… вы нашли?
Отец строго-настрого наказывал ему ничего не говорить матери! Откуда же она узнала?!
Юй Цзинсю замер от неожиданности.
Взор госпожи Юй был пронзительным, а между бровей залегла ледяная тень. Вглядываясь в сына, она произнесла:
— Не нашли, верно?
— Матушка… — Юй Цзинсю почувствовал крайнее замешательство.
Взгляд госпожи Юй стал ещё холоднее, однако голос зазвучал подчеркнуто ровно:
— Что мне более всего претит в твоей жене — так это её мелочность и узколобость! Какое сейчас время?! А она всё думает, как бы проявить свою ревность да заявить права! Будь она по-настоящему добродетельной супругой, она бы искала способы помочь тебе преодолеть этот кризис! Как говорит пословица: «Поднятую для приветствия руку не бьют, поднятую с улыбкой голову не сносят». Вы не можете отыскать Цзо Цзюньцзе, пригласили супругов Чжао для переговоров — и расстались ни с чем! Мне ничего не оставалось, кроме как брать дело в свои руки и заходить через такие вот мелочи, чтобы смягчить сердце молодой госпожи Фу и оставить вам хоть какую-то дорогу к отступлению! — Говоря это, она смотрела с нарастающей суровостью. — Это была прямая обязанность твоей жены! Увы, она мало того что сама до этого не додумалась, так ещё и глядя на мои старания, не способна оценить всей глубины моих благородных побуждений… В итоге мне, старухе, приходится со своим почтенным лицом сносить их ледяные взгляды! — Госпожа Юй горько усмехнулась с безжалостной самоиронией: — Подумать только… Всю жизнь прожила в роскоши и почёте, а к старости, когда пришла пора нянчить внуков и наслаждаться заслуженным отдыхом, вынуждена угодливо заглядывать в глаза девчонке!
— Матушка! — сгорая от стыда и глубокого раскаяния, Юй Цзинсю низко опустил голову.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
