При этой мысли госпожа Фань воодушевилась, но, боясь, что муж поймёт её неправильно, поспешно добавила:
— Я просто подумала о том, что как бы я ни старалась, матушка всё равно относится ко мне прохладно, отчего на душе становится немного горько.
Вспомнив наказ своей матери перед свадьбой: «Чем тяжелее времена, тем радостнее следует себя держать — кто захочет каждый день смотреть на грустное лицо?», она едва заметно улыбнулась и серебристым, словно звон колокольчика голосом произнесла:
— В этом мире не бывает ничего совершенного. У меня уже есть родной дом, где меня любят словно драгоценность, великодушный свекор и самый чуткий супруг… Должно же быть хоть какое-то малое сожаление, иначе сам Бодхисаттва позавидует моему счастью!
Юй Цзинсю замер от изумления.
И его мать, и его жена, не сговариваясь, высказали одну и ту же мысль!
Он в растерянности переспросил:
— Ты… ты тоже так думаешь?
Вместо того чтобы, как обычно, услышав её печальные речи, виновато взглянуть на неё и окружить лаской…
Госпожа Фань удивилась.
А Юй Цзинсю, погружённый в свои мысли, уже рассеянно прошёл во внутренние покои.
Чжао Лин вернулся домой уже в час Петуха1.
Выслушав рассказ Фу Тинъюнь о визите наложницы Сяо, он лишь горько усмехнулся:
— Похоже, я недооценил господина хоу. Что до решительности и непреклонности, то если господин хоу займёт второе место, никто не дерзнёт претендовать на первое. — В его голосе впервые прозвучало искреннее уважение.
Фу Тинъюнь попыталась его утешить:
— Девятый господин помнит о благодеянии господина хоу, рекомендовавшего тебя, а отплатить за это можно будет и позже.
— Только так и остаётся поступить, — Чжао Лин тяжело вздохнул и опустился в кресло.
Фу Тинъюнь лично заварила и подала ему чай. Отпив глоток, он спросил об обряде окончания траура по госпоже Фу:
— …Сегодня Император проводил совещание с членами Императорского секретариата в Западном парке и назначил восьмой день пятого месяца датой торжественной встречи Лунпин-хоу в столице. Мне повелели состоять на службе при Ведомстве ритуалов, а руководит этим делом левый заместитель министра У, который живёт по соседству с нами. Господин У специально прислал чиновника с приглашением прибыть завтра утром в Ведомство ритуалов для обсуждения дел. Боюсь, в ближайшие дни я буду полностью занят этим процессом. А о делах матушки ты позаботься сама: захочешь ли отправиться в переулок Сыси или провести буддийский молебен в знаменитом монастыре — как решишь, так и сделаем.
— Давай проведём молебен по матушке в монастыре Танчэсы! — не задумываясь ответила Фу Тинъюнь. — Матушка при жизни сама желала, чтобы я больше никогда не переступала порог дома Фу.
Хотя Чжао Лин глубоко презирал семейство Фу, но если бы Фу Тинъюнь захотела вернуться в переулок Сыси ради памяти матери, он был готов подавить свою неприязнь и сопровождать её. Теперь же, когда Фу Тинъюнь решила провести обряд в монастыре Танчэсы, он подозвал Цзинь Юаньбао и велел ему помочь с организацией:
— …Юю растёт с каждым днём, и характер у неё становится всё более своенравным. Ходить толком ещё не умеет, а держать себя за руку или помогать не разрешает. Твоя невестка ни на миг не сводит с неё глаз, боясь, как бы дитя не упало. Если ты поможешь с хлопотами, твоей невестке станет куда легче.
Цзинь Юаньбао с готовностью принял поручение и в один из своих выходных дней отправился в монастырь Танчэсы, где договорился обо всех деталях обряда.
Едва Чжао Лин закончил торжественную встречу Лунпин-хоу и Мо И в столице, как прибыли Инчуань-хоу и Хэ Фу для аудиенции у Императора в связи с ротацией войск. Инчуань-хоу происходил из знатного заслуженного рода, а Хэ Фу давным-давно не бывал в столице, так что один прощался перед отбытием, а другой устраивал дела. В военном ведомстве все, кто имел хоть какой-то вес, были вовлечены в непрерывное движение. К тому же Мо И во что бы то ни стало стремился привлечь Чжао Лина на свою сторону и повсюду брал его с собой, отчего Чжао Лин был вынужден непрерывно посещать приёмы и визиты, страдая от такой нагрузки.
Как раз в это время у племянницы госпожи Чжан — тёщи Ян Юйчэна — родился сын, и по случаю исполнившегося месяца ребёнка госпожа Чжан приехала в город на праздничный пир. Заодно она завезла Фу Тинъюнь свежих фруктов и вежливо пригласила их семью в деревню, чтобы спастись от летнего зноя:
— …С реки дует свежий ветерок, вы и представить не можете, как там прохладно!
Фу Тинъюнь сначала не придала этому значения, вежливо побеседовала, запечатала два ляна серебра в подарок и попросила госпожу Чжан передать их племяннице.
Подношение подарков между родственниками оказывало госпоже Чжан великое уважение.
Госпожа Чжан расплылась в счастливой улыбке и принялась настойчиво уговаривать Фу Тинъюнь поехать с ней на пир.
Фу Тинъюнь немного подумала и отправилась вместе с госпожой Чжан в дом её племянницы.
Чжао Лин, вернувшись домой и не застав жену, узнал, что госпожа Чжан приглашала их в деревню спастись от зноя. Это навело его на мысль: назначение на новую должность всё равно пока не утверждено, а едва завершится срок траура по госпоже Фу, можно будет взять перерыв. Он уведомил командование, оставил супругов Чжэн присматривать за усадьбой, а сам вместе с Фу Тинъюнь, Юю и А-Сэнем отправился в Чжанцзявань.
У Ян Юйчэна не было родных, поэтому семья Чжан относилась к Чжао Лину как к родному свату.
Тесные отношения между сватами подчеркивали добросердечие и щедрость дома Чжан.
Господин Чжан был несказанно рад и специально выделил в своей загородной усадьбе самый живописный дворик для проживания четы Чжао. Поскольку род Чжан был большим и влиятельным, многочисленные родственники, прознав о прибытии гостей, съезжались выразить почтение. Даже Ян Юйчэн взял отпуск и приехал в деревню. Несколько дней подряд все пировали, а господин Чжан лично сопровождал Чжао Лина — то на рыбалку, то на прогулку по полям, то в горы. Лишь Ян Юйчэну приходилось нелегко: как младшему, ему надлежало безотлучно прислуживать старшим.
Госпожа Чжан и её дочь каждый день навещали Фу Тинъюнь и Юю: они то беседовали в прохладном крытом переходе, то играли с малышкой в саду, то просили у Фу Тинъюнь советов по рукоделию. И даже когда по ночам супругов накрывали волны на красном одеяле2, и за полночь они призывали слуг подать горячей воды, слуги дома Чжан лишь думали, что всё дело в летнем зное. Это окончательно развеяло неловкость Фу Тинъюнь, и она полностью предалась ласкам и пылким чувствам Чжао Лина.
- Час Петуха / час Юй (酉时 / Yǒushí) — интервал времени с 17:00 до 19:00.
↩︎ - «Волны на красном одеяле» (被翻红浪 / Bèi fān hóng làng) — поэтическая идиома в китайской художественной литературе, обозначающая пылкую супружескую страсть и интимную близость.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
