Фу Тинъюнь взглянула на ослепительное солнце и спросила:
— У Девятого господина под рукой нет водяных часов1, откуда же ему знать, когда точно наступит час Юй? Чуть раньше, чуть позже — какая беда?
А-Сэнь, услышав это, надулся, будто она высказала какую-то чудовищную ересь:
— А господин всё равно знает! Если господин сказал, какой час — значит, так оно и есть, он никогда не ошибается!
А-Сэнь вырос на руках Чжао Девятого и относился к нему как к родному отцу или старшему брату, а потому терпеть не мог, когда кто-то подвергал сомнению авторитет хозяина. Фу Тинъюнь прекрасно это понимала; хотя слепое поклонение мальчика и казалось ей чрезмерным, она не желала более уронить Чжао Девятого в его глазах.
— Я лишь хотела хитростью заставить тебя хоть немного поесть, — с мягкой улыбкой глядя на А-Сэня, проговорила она. — Кто же знал, что мой умысел так быстро раскусят!
Когда Фу Тинъюнь улыбалась, её глаза озарялись животворным блеском, и измученное, поблекшее лицо словно расцветало, притягивая взор.
А-Сэнь смущенно улыбнулся.
Фу Тинъюнь снова протянула ему бурдюк:
— Угощенье это мне пожаловал Девятый господин, да мне столько ни к чему. Выпьешь и съешь ты — всё едино, будто я сама. Лишнего ведь не потратим, стало быть, и правила Девятого господина не нарушим!
Глаза А-Сэня вспыхнули. Он перевел взгляд с бурдюка на паровую булочку, а от булочки — снова на бурдюк. Помедлив, мальчик крепко сжал зубы. Фу Тинъюнь уж было порадовалась, решив, что тот не устоял перед искушением и послушался её совета, да только он неожиданно вылил на неё ковш холодной воды:
— Господин сказал: еда — только в час Юй!
Фу Тинъюнь лишь через пару мгновений опомнилась и невольно прониклась к ребенку искренним уважением.
Каков малец, уже знает, что такое самообладание! Если выучить его и наставить на правильный путь, из него вырастет истинный муж, чье слово дороже золота!
Сердце её наполнилось еще большей нежностью и состраданием к мальчику.
Фу Тинъюнь аккуратно положила булочку и бурдюк обратно в тачку.
А-Сэнь воззрился на нее в недоумении.
Фу Тинъюнь со смешком сказала:
— Я ведь целыми днями сижу в повозке, а Девятый господин толкает её из последних сил. Не лучше ли оставить эти припасы ему, как по-твоему?
— Хорошо! Очень хорошо! — засиял А-Сэнь, и во взгляде его проскользнула прежняя теплота. Впрочем, тут же напускная радость сменилась тревогой: — Да только господин говорил, что вы слабы здоровьем и вам надо восстанавливать силы…
— От пары дней ничего со мной не станется, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Разве мы не доберемся до Вэйнаня всего за полмесяца?
А-Сэнь кивнул.
Фу Тинъюнь поманила его к себе:
— На улице немилосердный зной, укрывайся под навесом! Вдруг схватишь солнечный удар — Девятому господину придется выхаживать еще одного больного!
Услышав это, А-Сэнь бросил прутик и забрался к ней.
«Ух ты, имя Чжао Девятого — точно царский меч Шанфан2: разит без промаха!» — с улыбкой подумала девушка.
Фу Тинъюнь про себя посмеивалась, отмечая чистоту и добросердечие мальчика, и её намерение оставить А-Сэня при себе лишь укрепилось.
Она принялась расспрашивать его дальше:
— Когда мы прибудем в Вэйнань, я остановлюсь в поместье своего дядюшки. У него обширные земли, лавки и собственная родовая школа. Захочешь ли ты остаться со мной?
А-Сэнь замер от неожиданности.
— Так тебе не придется кочевать с места на место вслед за Девятым господином. Сможешь учиться грамоте вместе с моими племянниками. А не понравится учение — пойдешь к управляющим обучаться торговле или земледелию, станешь приказчиком или разживешься собственным наделом, — поспешно добавила Фу Тинъюнь. — А если Девятый господин соскучится по тебе, он всегда сможет навестить тебя в Вэйнане. Да и когда он достигнет преклонных лет, ты сможешь позаботиться о нем и прокормить его, разве не так?
А-Сэнь немного поколебался и с надеждой переспросил:
— А сможем ли мы с господином приходить к вам в гости?
«И всё-таки думает прежде всего о своем Девятом господине!»
Впрочем, забыв своего благодетеля ради сытой жизни, А-Сэнь перестал бы быть тем самым славным мальчуганом, к которому она прониклась такой симпатией.
Наверняка дядюшка не поскупится на щедрое вознаграждение для Чжао Девятого. А откажет дядюшка — так на что ей два ассигнационных билета по тысяче лянов серебром? Впрочем, судя по всему, Чжао Девятый — человек непревзойденных умений, который предпочитает бродяжничать со своими братьями, и вряд ли его заманишь осесть на одном месте.
— Если Девятый господин пожелает — отчего же нет? — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Попрошу тогда кухарок напечь для тебя горячих лепешек!
— Ой, как хорошо! — А-Сэнь весь так и сиял. — Господин говорит, земледелием много не наживешь, разве что с голоду не помрешь. А вот торговлей — другое дело! Брат Юйчэн учил меня считать на счетах и вести амбарные книги. Как подрасту, обязательно стану приказчиком у моего господина!
И снова всё свелось к Девятому господину.
Фу Тинъюнь с улыбкой ласково щелкнула мальчика по лбу.
В этот момент вернулся Чжао Девятый.
А-Сэнь вприпрыжку помчался ему навстречу:
— Господин, господин! Госпожа Фу зовет нас остаться с ней в Вэйнане! Когда проведаем брата Юйчэна и брата Юаньбао, сможем ли мы поселиться там?
Чжао Девятый удивленно вскинул бровь и пристально посмотрел на Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь поторопилась пояснить:
— Хоть и говорят, что «прочесть десять тысяч книг не так полезно, как пройти десять тысяч ли», да только А-Сэнь еще слишком мал. Не лучше ли Девятому господину доверить его мне? Я окружу его заботой. А если вы решите осесть на одном месте, то всегда сможете прийти и забрать его!
Чжао Девятый молчал. Его взор, устремленный на нее, напоминал бездонный колодец, по ровной глади которого пробежала едва заметная рябь.
Фу Тинъюнь во все глаза пыталась разгадать смысл его взгляда.
Стоявший рядом А-Сэнь обеспокоенно крутился возле хозяина:
— …Нельзя, да?
Чжао Девятый опустил взгляд на мальчика:
— Там видно будет!
А когда он снова поднял глаза, взгляд его обрел прежнюю холодность и невозмутимость.
Фу Тинъюнь почувствовала лёгкий укол разочарования.
Он всё равно не хочет укорениться!
Неужели скитания на чужбине привлекательнее уюта?
Она искренне не понимала этого.
— Неподалеку лежит деревня, жившие там люди бежали от голода, — Чжао Девятый уже накинул на плечи ремни повозки. — Заглянем туда передохнуть.
Фу Тинъюнь страстно хотела спросить, нет ли и там брошенных покойников или лютых диких псов, но, глядя на его широкую спину, так и не решилась вымолвить ни слова.
Чжао Девятый же, будто прочитав её тайные мысли, внезапно обернулся:
— Не тревожьтесь, в той деревне чисто!
- Водяные часы / Чонлоу (钟漏 / zhōng lòu) — традиционный китайский прибор для измерения времени (клепсидра), использовавшийся с глубокой древности. В нем время отсчитывалось по каплям воды, переливавшимся из сосуда в сосуд.
↩︎ - Меч Шанфан (尚方宝剑 / shàng fāng bǎo jiàn) — императорский меч, вручаемый правителем особо доверенным лицам или чиновникам высшего ранга. Обладатель такого меча наделялся абсолютными полномочиями и мог карать нарушителей на месте без предварительного суда. В переносном смысле — неоспоримый, непререкаемый аргумент или авторитет.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
