— Чжэньнян, ты не ушиблась? — увидев, что Чжэньнян поймала тот тушечный брусок, все облегчённо перевели дух.
— Всё в порядке. Да сколько там силы у Жунь-гэ, — с улыбкой ответила Чжэньнян, а потом всё же беззлобно шлёпнула Сигэ, уж больно этот мальчишка был шустрый.
В это время тётушка Цзиньхуа подбежала, схватила Чжэньнян за руку и внимательно осмотрела её ладонь. Увидев, что там всего лишь лёгкая краснота и ничего серьёзного, она наконец вздохнула с облегчением, а потом тут же вытащила из-за своей спины прячущегося Жунь-гэ и для порядка несколько раз хлопнула его по заду.
А Чжэньнян тем временем разглядывала тушь у себя в руке.
Сперва она решила, что это один из брусков туши семьи Ли, но, взвесив его на ладони, почувствовала, что он легче обычной ли-туши. Как говорится, «лёгкий клей — сто тысяч ударов пестом»1: тушь семьи Ли особенно тщательно вымешивали и выколачивали, поэтому её отличительной чертой была как раз плотность и тяжесть. А этот брусок был не таким.
Потом она посмотрела на надпись и увидела: «Лучжоу Лунбинь».
Тут Чжэньнян сразу поняла, что это и впрямь не тушь семьи Ли.
Но, присмотревшись внимательнее, она заметила, что на поверхности туши уже проступил «узор рыбьей чешуи»2, а сам брусок покрылся благородной старой патиной. Чжэньнян могла с уверенностью сказать, что перед ней древняя тушь.
И тут она задумалась всерьёз.
Древняя тушь? Лучжоу… Лунбинь…
Чжэньнян поднесла брусок к носу и осторожно понюхала. И в самом деле от него едва уловимо тянуло лёгким ароматом лотоса. Запах был очень слабый, обычный человек вряд ли бы его различил. Но в прошлой жизни Чжэньнян с тех пор, как научилась ходить, уже ходила за дедом и училась тушечному делу, так что в различных сочетаниях и добавках к туши она разбиралась необыкновенно хорошо. Потому и смогла уловить этот почти исчезнувший аромат.
Лучжоу? Лунбинь? Аромат лотоса?
Стоило соединить всё это вместе, как Чжэньнян невольно вспомнила о Тан Мин-хуане.
С этим было связано одно предание о «драконьей ароматной туши». Рассказывали, что когда Тан Мин-хуан ещё служил помощником правителя в Лучжоу3, однажды ночью он сидел за письмом и вдруг увидел, как по лежащему на столе тушечному бруску пробежал крошечный даос в чёрной одежде, величиной едва ли не с муху. Увидев его, этот человечек тут же воскликнул:
— Да здравствует владыка!
Мин-хуан спросил, кто он такой, и тот ответил:
— Я дух туши — Лунбинь.
История эта была весьма чудесной.
Позднее, когда Тан Мин-хуан взошёл на престол, он приказал смешать тушь с соком лотоса и, помня историю о Лунбине, дал этой туши название «Лунсянцзи»4.
Вероятно, именно так и возникло имя «драконьей ароматной туши».
Позднее, с течением времени, благовония для этой туши изменились: вместо лотоса стали использовать натуральную камфору, мускус и другие ароматические вещества.
Иначе говоря, «драконья ароматная тушь» времён Тан как раз и должна была пахнуть лотосом.
На этом бруске стояла надпись «Лучжоу Лунбинь», и Чжэньнян подумала, что, кто знает, быть может, это и есть тот самый самодельный брусок «драконьей ароматной туши», связанный с Тан Мин-хуаном. Конечно, утверждать, что его собственноручно сделал сам император, было нельзя. Но то, что это тушь танской эпохи и именно разновидность «драконьей ароматной туши», казалось ей несомненным.
— Тётушка Цзиньхуа, это ведь очень ценная вещь. Скорее уберите её как следует, не давайте Жунь-гэ её испортить, — сказала Чжэньнян с улыбкой и протянула тушь тётушке.
— Для чужих, может, и ценность, а у нас в доме чего-чего, а туши-то как раз хватает. Вот ведь отец Жунь-гэ ведёт чайную лавку в Сучжоу, а в таких делах без подарков и связей не обойтись. Тушь семьи Ли всё же кое-какое имя имеет, так что я просто разобрала ту часть туши, что в своё время отошла твоему Шестому дедушке, и собиралась отправить её отцу Жунь-гэ, — весело ответила тётушка Цзиньхуа, принимая брусок.
С этими словами она сунула тушь обратно в лежавший сбоку свёрток и принялась снова его укладывать. Жунь-гэ и Сигэ разошлись не на шутку: умудрились распотрошить уже собранный узел и всё там перемешать.
— Тётушка Цзиньхуа, но это ведь не тушь нашего дома! Это древний тушечный брусок, ещё танского времени. Если сказать, что он стоит тысячу золотых, это вовсе не будет преувеличением. Разве не слишком жалко пускать такую вещь на подарки? — поспешно сказала Чжэньнян, понимая, что тётушка в этом не разбирается.
— Что ты сказала? Эта тушь — танских времён? — вытаращил глаза Шестой дед.
Он тут же выхватил брусок из рук Цзиньхуа и принялся рассматривать его сам.
Увы, сам он никогда особенно не интересовался тушечным ремеслом и в туши не разбирался, так что не мог ничего сказать наверняка. А вот его Восьмой брат в этом деле был настоящим знатоком. И теперь Шестой дед только и думал: насколько же хорошо эта девочка, Чжэньнян, сумела перенять его науку? Поэтому он с тревогой переспросил:
— Ты уверена?
— Да. В этом бруске в качестве ароматической добавки использован лотос, а это как раз особенность танской «драконьей ароматной туши». К тому же на нём стоит надпись «Лучжоу Лунбинь». А ведь Тан Мин-хуан когда-то служил помощником правителя в Лучжоу, и само название этой туши, «драконья ароматная», связано с духом туши по имени Лунбинь. Так что если на бруске именно такая надпись, очень может быть, что это тушь, изготовленная по его замыслу, а то и вовсе его собственная. Конечно, этого я утверждать не берусь. Но если это действительно так, тогда этот брусок и правда стоит огромных денег.
Договорив, Чжэньнян лукаво улыбнулась и добавила:
— Шестой дедушка, уберите его поскорее. Кто знает, может, со временем он станет вашей семейной реликвией.
Услышав это, Шестой господин Ли перепугался не на шутку и поспешно сжал тушечный брусок в руке так крепко, словно боялся, что тот сейчас исчезнет. На лице у него отразилась самая настоящая тревога.
— Ах ты, девчонка, всё бы тебе меня дразнить. Уж больно далеко ты хватила, прямо до небес. Не верится мне в такое. Завтра схожу к твоему Девятому дедушке, пусть он посмотрит.
Сказав это, он тут же повернулся к Ли Цзиньхуа:
— Дочка, вытащи-ка всю тушь и разложи отдельно. Не надо пока ничего отправлять в Сучжоу. Завтра я сам отнесу всё в тушечную мастерскую, пусть там знающие люди посмотрят. Вдруг это и правда стоит больших денег? Нельзя такие вещи просто так раздаривать из любезности.
— Хорошо, хорошо, сейчас всё разберу, — поспешно закивала Цзиньхуа.
— Ой, невестка, ну хоть несколько брусков оставь! В Сучжоу господин Су собирается праздновать день рождения, мой старший брат уже пообещал второй невестке, что пошлёт несколько кусков туши Ли. А не то вторая невестка ему такой скандал устроит…
Сказал это Ван Эрцзы, он как раз увидел, что Ли Цзиньхуа вынула из узла всю тушь до последнего бруска, и тут же занервничал.
— Что значит «вторая невестка»? Откуда взялась какая-то вторая невестка? Неужели дядюшка Цзиньхуа в Сучжоу ещё одну жену взял? — услышав слова Ван Эрцзы, Чжэньнян даже развеселилась.
Вот уж и правда, только подумаешь о подушке, как её уже несут.
Она ведь ещё совсем недавно размышляла, не написать ли отцу письмо, чтобы он в Сучжоу порасспросил о муже тётушки Цзиньхуа. А тут Ван Эрцзы сам взял да и проговорился.
Господин Су? Вторая невестка?
Тут и думать было нечего: та, о ком говорил Ван Эрцзы, наверняка и была той самой тайной второй женой, которую муж тётушки Цзиньхуа взял в Сучжоу.
Разумеется, сама Чжэньнян всё поняла. Но внешне нарочно изобразила полное недоумение и спросила так, будто просто ничего не понимает. Надо было хотя бы насторожить Шестого деда и тётушку Цзиньхуа.
— Ну-ка, Эрцзы, объясни, что это значит. Кто такая эта «вторая невестка»? — мрачно уставился на него Шестой господин Ли.
Тётушка Цзиньхуа тоже смотрела на Ван Эрцзы растерянно, не понимая, что и думать.
На лице у Ван Эрцзы мелькнул испуг. Он сглотнул, прежде чем ответить:
— Господин, невестка, Чжэнь-гунян, вы неправильно поняли. Вторая невестка — это жена второго управляющего. В лавке все так её и зовут — вторая невестка. А господин Су — это её отец. Мой старший брат сам не раз говорил, что в Сучжоу чайная лавка держится во многом благодаря помощи второго управляющего. Вот потому-то, раз господин Су справляет день рождения, брат и пообещал послать несколько брусков туши Ли, в основном чтобы уважить второго управляющего и вторую невестку.
На словах у Ван Эрцзы всё выходило довольно складно и правдоподобно.
Только вот паника в его глазах слишком уж напоминала человека с нечистой совестью.
Возможно, тётушка Цзиньхуа этого не заметила. Услышав объяснение, она заметно успокоилась и даже несколько раз подряд сказала:
— Ну, тогда это правильно. Так и надо.
Но Шестой господин Ли прожил немало лет, разве можно было от него что-то скрыть?
По выражению лица Шестого деда Чжэньнян сразу поняла, что подозрение у него уже появилось. А дальше оставалось только проверить. Если муж тётушки Цзиньхуа и правда взял себе вторую жену, скрывать это долго уже не выйдет.
— Я так думаю: домашнюю тушь трогать не будем, — распорядился Шестой господин Ли. — Всё это ещё от предков осталось, такими вещами нельзя разбрасываться. Цзиньхуа, позже поедешь с Чжэньнян в город и в тушечной мастерской возьмёшь несколько брусков для отца Жунь-гэ.
— Хорошо, отец, — послушно ответила тётушка Цзиньхуа.
Ван Эрцзы тоже с облегчением выдохнул и украдкой вытер пот. Ему, по правде сказать, было всё равно, какую именно тушь везти, лишь бы было что доставить и можно было отчитаться по поручению.
Потом они ещё какое-то время перекидывались редкими, бессвязными фразами, но каждый уже был погружён в свои мысли.
Как раз в этот момент вернулся Чангэнь с людьми, они принесли свежесобранный лак. Целая деревянная бадья сырого лака, Чжэньнян этого хватило бы с избытком.
После этого тётушка Цзиньхуа вместе с Чжэньнян отправилась в город. Там они разошлись: Цзиньхуа пошла в тушечную мастерскую за тушью, а Чжэньнян с Сигэ понесли домой сырой лак и бамбуковые подносы.
- «Лёгкий клей — сто тысяч ударов пестом» (轻胶十万杵 / qīngjiāo shíwàn chǔ) – ремесленное выражение: при малом количестве клея тушь приходится особенно долго и тщательно вымешивать и выбивать, чтобы добиться плотности и качества.
↩︎ - Узор рыбьей чешуи (鱼鳞纹 / yúlínwén) – тонкая сетка или узор на поверхности старой туши, возникающий от возраста, высыхания и хранения; признак старинной вещи.
↩︎ - Тан Мин-хуан (唐明皇 / Táng Mínghuáng) – посмертное имя императора Сюань-цзуна династии Тан, правившего Китаем с 712 по 756 год. Его правление считается вершиной могущества империи Тан («золотой век»), но оно же закончилось катастрофическим мятежом Ань Лушаня, который навсегда подорвал силы династии.
Помощник правителя в Лучжоу (潞州别驾 / Lùzhōu biéjià) – должность чиновника при управлении областью; здесь важна как часть легенды о происхождении туши.
↩︎ - «Лунсянцзи» (龙香剂 / lóngxiāngjì) – название буквально означает «Средство с ароматом дракона».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
