— Ну что, теперь вы довольны? — когда толпа разошлась, Тянь Жунхуа уже собиралась войти в дом, но вдруг обернулась и бросила эти слова Чжэньнян, которая тоже намеревалась уйти.
Чжэньнян остановилась. Посмотрела на Тянь Жунхуа и, немного подумав, сказала:
— Украденное всё равно приходится возвращать.
Ведь то самое «божественное решение» прошлых лет — разве право семьи Тянь на изготовление податной туши не было, по сути, украдено у семьи Чэн?
— А когда ты вернёшь то, что украла? — Тянь Жунхуа на мгновение замолчала, а затем вдруг произнесла это.
— Что я украла? — Чжэньнян сначала растерялась, но тут заметила, что взгляд Тянь Жунхуа направлен на лавку «Ихоушэн» неподалёку, и сразу поняла, что та говорит о Ло Вэньцяне. Тогда она очень серьёзно ответила: — Это я не украла. Это я подобрала.
Конечно, одну фразу она всё же не произнесла, побоялась слишком уж задеть Тянь Жунхуа: «Кто-то сам выбросил, вот я и подобрала».
Так что Чжэньнян считала себя человеком весьма добросердечным.
Но даже этих слов хватило, чтобы лицо Тянь Жунхуа стало ещё мрачнее.
— Ли Чжэньнян, в будущем году, на отборе поставщиков податной туши, я тебе не проиграю.
— Моя семья Ли никогда не боялась никаких вызовов, — спокойно ответила Чжэньнян.
После этого она повернулась и пошла обратно в тушечную мастерскую семьи Ли.
На самом деле она действительно не придавала особого значения Тянь Жунхуа. Конечно, это не означало пренебрежения. Напротив, саму Тянь Жунхуа Чжэньнян воспринимала очень серьёзно: эта девушка умела быть жестокой и к другим, и к себе. Противница она была незаурядная. Проблема заключалась лишь в том, что рядом с ней имелся товарищ по команде, похожий на свинью. А с таким, в конце концов, дела не сделаешь.
И то, что семья Тянь сегодня дошла до такого положения, было не чужой виной, а их собственной. Если бы Тянь Жунчан не подал жалобу на Тянь Бэньчана за сговор с Юньсуном, ямэнь не стал бы без причины искать, на ком сорвать злость. Как-никак, у семьи Тянь было право на изготовление податной туши; это почти приравнивало их к императорским поставщикам. Кто стал бы без дела наживать себе врага в лице семьи Тянь?
Но, как назло, в семье Тянь началась внутренняя грызня, и они сами вытащили это дело наружу. После этого жалоба Третьего господина Чэна стала совершенно законной и открытой.
Одним словом, семья Тянь сама подняла камень и уронила его себе на ногу. Винить было некого.
Тянь Жунхуа смотрела вслед уходящей Чжэньнян, потом топнула ногой и, с лицом, полным злости, вернулась в дом.
Эта Ли Чжэньнян — язык острый, как нож.
Вечером, в тушечной мастерской семьи Тянь.
Тянь Второй вернулся домой пьяный в дым. Тянь Жунхуа в это время всё ещё просматривала счётные книги. Уже сегодня после полудня две лавки туши пришли возвращать товар. Раньше они брали его именно ради таблички поставщика податной туши, а теперь Управление туши отобрало у семьи Тянь это право. Торговцы тушью захотели вернуть товар, и это было вполне понятно. У семьи Тянь не было причин отказывать.
Конечно, Тянь Жунхуа злилась. Все они были теми, кто бьёт упавшего.
К тому же до будущего отбора поставщиков податной туши оставалось всего около полугода. За эти полгода Тянь Жунхуа должна была придумать, как заново поднять славу туши семьи Тянь, и ещё разработать тушь, с которой можно будет участвовать в отборе.
Но ни в том, ни в другом у неё пока не было ни малейшей зацепки.
— Сестрёнка, всё ещё занята?.. — покачиваясь, поздоровался Тянь Жунчан.
Тянь Жунхуа посмотрела на него, и у неё разболелась голова. С раздражением она махнула рукой, велев слугам отвести Второго брата в комнату. Этот Второй брат был настоящим Адоу, которого невозможно поддержать1.
— Сестрёнка, я тебе скажу: сколько ни тревожься, всё бесполезно, — запинаясь, пробормотал Тянь Жунчан. — Я теперь понял. В торговле, знаешь ли, вся хитрость вовсе не в самой торговле, а за её пределами.
— И как это понимать? — с сомнением спросила Тянь Жунхуа.
— Да что тут понимать? Разве не ясно? Раньше старший брат потому и вертелся в тушевом деле как рыба в воде, что за его спиной стоял даос Юньсун. А он был любимцем при самом императоре. Вот все и давали старшему брату лицо2. Теперь даос Юньсун пал, и нашему дому, естественно, не повезло вместе с ним. Так что, если мы хотим снова поднять тушь семьи Тянь, надо искать новую опору, — Тянь Жунчан говорил предельно прямо.
— И кого искать? — холодно посмотрела на Второго брата Тянь Жунхуа.
— А как насчёт семьи Сюй? — Тянь Жунчан хихикнул.
— С чего бы им становиться нашей опорой? — нахмурилась Тянь Жунхуа.
— Ну так стань невесткой семьи Сюй, — выпалил Тянь Жунчан так, словно иначе и быть не могло.
— Второй брат, ты меня продаёшь?! — Тянь Жунхуа резко схватила стоявшую на постели чашку с чаем и швырнула в Тянь Жунчана.
Кипяток брызнул ему на одежду. А лето стояло жаркое, ткани были тонкими, и Тянь Жунчан, ошпаренный, запрыгал на месте.
— Ах ты проклятая девчонка! Ты Второго брата убить решила? Что значит — продаю тебя? Я же тебе добра желаю! Невестка семьи Сюй — да сколько людей мечтают породниться с ними!
Он возмущённо фыркнул, а затем ещё и уколол её:
— Что, всё ещё думаешь о том Ло? Ло Вэньцянь уже помолвлен. Или ты собираешься ждать, чтобы стать его наложницей?
— Что случилось? Что случилось? Что это вы, брат с сестрой?.. — услышав шум, вышла госпожа Лин.
— Матушка, сестрёнка совсем не понимает, что для неё хорошо! Сегодня Третий молодой господин Сюй помог нам. Я пригласил его выпить, и по его словам понял, что он к сестрёнке очень расположен. Да это же такая возможность! Если сестрёнка сможет выйти замуж в семью Сюй, нам вообще ни о чём тревожиться не придётся. Матушка, разве ты не боишься, что эта Чуньчжи тебя не примет? А если сестрёнка войдёт в семью Сюй и за нами будет такая опора, чего нам тогда бояться какой-то Чуньчжи? — сказал Тянь Жунчан.
— Правда есть такое дело? — глаза госпожи Лин тотчас загорелись.
Тянь Жунхуа стояла рядом и холодно фыркнула.
— Сестрёнка, не вини брата, что он тебе напоминает: даже если бы Ло Вэньцянь не был помолвлен, тебе всё равно не стоило бы о нём думать. Тогда, когда семья Ло собиралась перевести имущество, это отец велел мне донести в ямэнь. Именно поэтому наша семья Тянь и смогла получить тушь семьи Ло. Ло Вэньцянь в душе всё прекрасно знает. К тому же, когда с семьёй Ло случилась беда, разве ты сама не держалась от него подальше? А он человек злопамятный. Неужели он ещё примет тебя? — недовольно сказал Тянь Жунчан.
— Верно, Жунхуа, твой Второй брат прав. О молодом господине Ло больше не думай. А семья Сюй — это действительно хорошая партия. Боюсь только, что Сюи на нас не посмотрят, — вздохнула госпожа Лин.
Пусть Третий молодой господин Сюй и был расположен к Жунхуа, но состоится ли брак — всё равно зависело от Второго господина Сюя и Второй госпожи Сюй.
Тянь Жунхуа замолчала.
Разве она сама не понимала того, что говорил Тянь Жунчан? Просто в сердце жила досада, нежелание смириться. Но теперь, если уж всё складывалось так, значит, нужно было добиваться пышного, славного замужества. Как бы там ни было, она не проиграет Ли Чжэньнян.
И Ло Вэньцянь тоже должен пожалеть — вот тогда будет хорошо.
— Матушка, не тревожься. Завтра попроси тётушку из семьи Ван выйти вперёд и поговорить об этом со Второй госпожой Сюй. Тогда этот брак можно будет считать почти решённым. Семья Сюй ведь обратила внимание на Ли Чжэньнян только из-за туши семьи Ли, разве не так? У семьи Ли есть их тушь, у нашей семьи Тянь — своя. Мы ничем не хуже, — холодно сказала Тянь Жунхуа.
— Хорошо, хорошо, завтра же пойду к тётушке Ван, — поспешно закивала госпожа Лин.
Семья Ван, хоть и состояла в родстве с семьёй Ло, но отношения между Ванами и Ло были очень плохими. Зато семьи Ван и Тянь всё это время держались довольно близко. Если попросить тётушку Ван выступить посредницей, проблем быть не должно.
Однако действительность доказала, что во многих вещах Тянь Жунхуа всё же мыслила слишком просто. Когда семья Сюй прежде присматривалась к Ли Чжэньнян, дело было не только в туши семьи Ли. Важнее было то, что Чжэньнян имела статус поставщицы резиденции гунчжу, а значит, так или иначе была с ней связана. В этом Тянь Жунхуа не могла сравниться с Чжэньнян. Поэтому поначалу Вторая госпожа Сюй решительно не соглашалась.
К счастью, у Тянь Жунхуа было одно преимущество перед Чжэньнян: внешность у неё была по-настоящему яркой и красивой. Третьему молодому господину Сюю она понравилась, и он непременно захотел на ней жениться. Из-за этого он сильно поссорился со Второй госпожой Сюй. В конце концов семья Тянь ещё и преподнесла в приданое три десятых доли дела туши Тянь. Лишь после этого разговоры о браке между семьями Сюй и Тянь наконец вошли в повестку.
- Адоу, которого невозможно поддержать (扶不起的阿斗 / fú bù qǐ de Ādǒu) — устойчивое выражение. Адоу — детское имя Лю Шаня, слабого правителя царства Шу эпохи Троецарствия; выражение означает безнадёжного человека, которому невозможно помочь стать достойным или самостоятельным.
↩︎ - Давать лицо (卖面子 / mài miànzi) — учитывать чей-то авторитет, оказывать уважение или уступать из-за положения человека либо его покровителей.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
