Ночь низко опустилась над двором.
Чжэньнян сидела во внутреннем дворике и скручивала фитильную траву, вполуха беседуя с бабкой Чоу делах семьи Ван. Последние несколько дней вокруг Ванов шум стоял непрестанный. Изначально люди семьи Ли собирались через несколько дней вернуться в Хуэйчжоу, но теперь, при таком положении дел, сразу уезжать было уже неудобно, следовало остаться и посмотреть, чем всё обернётся.
В это время проныра Эргоу, с видом настоящего вора, крался к выходу. Как раз Хуаэр несла несколько ломтей арбуза и, издали заметив, как Эргоу собирается удрать, фыркнула и окликнула:
— Брат Эргоу, куда это ты?
Услышав её голос, Эргоу уже выставленную вперёд ногу снова убрал назад и недовольно сказал:
— Что такое? Что такое? Маленькая девица, а нос суёшь широко. Разве не видишь? Из-за дел денежного дома «Сыфан» такой переполох поднялся, а хозяина Ло уже два дня и тени не видно. Пойду новости разузнаю.
— Тогда ладно, я с тобой, — Хуаэр поставила арбуз, улыбнулась Эргоу и живо побежала следом.
— Обязательно вот так? — Эргоу потёр нос и поднял глаза к небу.
— Конечно обязательно. Я помогу сестре разузнать новости, — Хуаэр тут же выставила Чжэньнян как оправдание.
— Ну тогда пошли, — проворчал Эргоу себе под нос.
Однако по его лицу, где он едва сдерживал довольную улыбку, было ясно, что в душе он только рад.
Чжэньнян в стороне тоже тихонько веселилась. Ещё на Новый год она поняла, что Хуаэр и Эргоу приглянулись друг другу.
А поскольку Эргоу был человеком с языком уж слишком бойким и легкомысленным, Хуаэр, конечно, держала его под присмотром. Потому подобная сцена в тушечной лавке семьи Ли разыгрывалась часто.
Даже бабка Чоу в этот момент не удержалась от шутки:
— Не волнуйся, Хуаэр. У этого мальчишки сердце-то вороватое, да кишка тонка.
— Бабушка… — Хуаэр топнула ногой, вся покраснев. — Вы смеётесь надо мной!
После этого она развернулась и побежала за Эргоу; вскоре их обоих уже и след простыл.
— На этот раз, когда через несколько дней вы поедете обратно в Хуэйчжоу, я поеду вместе с вами. Тогда нужно будет попросить кого-нибудь сходить к твоему дяде Цзинмину и помочь Эргоу сделать предложение, — сказала бабка Чоу, глядя вслед этим двоим.
Эргоу был выращен ею с малых лет, и для неё он ничем не отличался от родного внука.
— Угу. Бабушка, не беспокойтесь. Вэньцянь уже говорил со мной об этом, и когда придёт время, он сам выступит с предложением, — сказала Чжэньнян.
Из-за бабки Чоу Ло Вэньцянь и Эргоу стали побратимами. Поэтому в делах Эргоу Ло Вэньцянь, естественно, должен был помочь всё устроить.
Что до Ли Цзинмина, то сначала он, конечно, немного пренебрежительно относился к происхождению Эргоу. Но Эргоу всё-таки был способным человеком. Теперь в семье Ли он был не только главным мастером в мастерской обжига сажи, но и ведал отправкой товаров; в семье Ли его весьма ценили.
Конечно, самое важное заключалось в том, что Хуаэр и Эргоу действительно были друг другу по сердцу. Поэтому тётушка, жена Цзинмина, можно сказать, уже молчаливо согласилась. Оставалось лишь дождаться, когда со стороны Эргоу придут сваты.
И как раз в этот момент снаружи, с улицы, донёсся шум.
— Ло, не думай, будто мы не знаем, что у тебя на уме! Разве ты не хочешь воспользоваться пожаром, чтобы ограбить? Не выйдет! Если сегодня не дашь нам объяснения, мы тебя не пощадим. На худой конец, возьмём да разграбим «Ихоушэн»! Посмотрим тогда, как ты выкрутишься!
С улицы за воротами снова донеслись громкие выкрики.
— Что происходит? — Чжэньнян нахмурилась и тут же сказала бабке Чоу: — Бабушка, я пойду посмотрю.
С этими словами Чжэньнян вышла за дверь.
В это время по обеим сторонам улицы горели огни, светло было как днём. Особенно у ворот денежного дома «Ихоушэн», там толпилось множество людей. Среди них несколько молодых повес, похожих на сынков богатых семей, привели с собой домашних слуг и шумно бранились прямо перед входом.
Охранники денежного дома стояли у ворот и, не сходя с места, свирепо смотрели на эту толпу.
— Чего вы все только глазами сверкаете? Оглохли? Остолбенели? Вы кто такие? Вы охрана денежного дома! Теперь у ворот денежного дома люди бесчинствуют, а вы только пялитесь? Бейте! Не разгоните — хватайте! Схватите и отправляйте в ямэнь. Обвинение — попытка ограбления денежного дома!
В этот момент из заднего двора стремительно вышел Ло Вэньцянь. От его обычной учтивой мягкости не осталось и следа; лицо было холодным, исполненным убийственной суровости. Он резко бросил эти слова охранникам у ворот.
Охранники и без того давно были раздражены выходками этой шайки молодых бездельников. Только из-за того, что все эти люди были из семей Ван и Ху, то есть приходились родственниками хозяину Ло, они не решались поднять руку. Теперь, получив приказ Ло Вэньцяня, они один за другим ринулись в толпу, безостановочно размахивая дубинками.
— Ло, ты посмеешь?!
Молодые люди из семей Ван и Ху перепугались, когда охранники, словно волки и тигры, бросились на них. Они кричали на бегу, разбегаясь кто куда.
— А чего мне не посметь? Теперь ведь это вы хотите ограбить мой «Ихоушэн». Даже если я подам жалобу в ямэнь, вам останется только отправиться в тюрьму, — Ло Вэньцянь в это время прислонился к дверному косяку с насмешливым выражением лица.
Этот его вид заставил молодых людей из семей Ху и Ван скрипеть зубами от злости.
Однако после крепкой взбучки от охраны денежного дома «Ихоушэн» их пыл тоже был сбит. Все они до смерти дорожили своими шкурами, поэтому каждый бросил напоследок что-нибудь вроде: «Благородный муж мстит и через десять лет!» — и врассыпную удрали.
Только тогда Ло Вэньцянь снова позвал Ло Пинъаня и Уцзы и поспешно вышел за ворота. Последние дни этот человек был так занят, что Чжэньнян с трудом могла даже увидеться с ним.
— Сестрица, что это сейчас за люди были? — Чжэньнян вошла на задний двор «Ихоушэна» и спросила жену Пинъаня.
— Это люди из семей Ху и Ван. Все — твари бессовестные! — Жена Пинъаня заговорила быстро, сыпля словами, как горохом. — Я от отца Уцзы слышала, что несколько дней назад приехали люди семьи Ху, а вчера и из хуэйчжоуской семьи Ван примчались, всех коней загнали, так спешили. Едва явились, сразу потребовали вывести свои доли из денежного дома «Сыфан». Но «Сыфан» уже опечатан — как в такое время можно доли выводить? А люди из семей Ху и Ван не из тех, кто сидит тихо. В денежном доме поживиться не вышло, так они положили глаз на дом главы Вана. Только за одну вчерашнюю ночь из дома пропало больше десяти старинных вещей. Вэньцянь рассердился, прямо привёл людей, велел запереть ворота и только тогда обыскал их — всё с них и вытряхнули. Семьи Ху и Ван такого позора снести не смогли, вот и прибежали сюда скандалить. Нарочно выворачивают всё так, будто наш господин хочет воспользоваться пожаром и ограбить. А по правде сказать, нынешний денежный дом «Сыфан» — просто огромная яма. Нашему «Ихоушэну» он и даром не нужен. Просто тогда, когда хозяин попал в беду в Шичжоу, глава Ван Сыфан помог «Ихоушэну». Иначе с какой стати хозяину ввязываться во всё это?
Так вот оно что.
Целая сцена из разряда «стена рушится — все толкают». Чжэньнян холодно усмехнулась.
— Сестрица! Сестрица! Тётушка Ван пришла тебя искать! — в этот момент неизвестно когда вернувшаяся Хуаэр нашла её у «Ихоушэна».
— Тётушка пришла? Идём.
Чжэньнян тут же поспешила вернуться домой. Как ни говори, эта тётушка Ван была старшей родственницей Ло Вэньцяня, и заставлять её ждать было нехорошо. Только Чжэньнян не понимала, зачем тётушка Ван пришла к ней именно сейчас.
Войдя в тушечную лавку семьи Ли, Чжэньнян увидела её в чайной заднего двора. Та сидела в плетёном кресле и тихо отпивала чай. Некоторое время они не виделись, и теперь тётушка Ван выглядела куда старше прежнего. Особенно заметно было, что сил у неё мало, даже глаза казались мутными, потускневшими.
Бабка Чоу тем временем сидела на галерее сбоку и занималась своей работой, будто вовсе не заметила тётушку Ван.
Тётушка Ван не принимала этого близко к сердцу. Обиды двух семей лежали между ними открыто. Да, в прошлом они были подругами, но теперь между ними чувствовалось что-то вроде «забыть друг друга среди рек и озёр».
— Тётушка, вам нужно беречь здоровье, — сказала Чжэньнян, садясь ниже по положению, с искренней заботой.
Вид у тётушки Ван и правда был нехороший.
— Чжэньнян, на этот раз тётушка пришла просить тебя об одной услуге, — сказала тётушка Ван прямо, без предисловий.
— О какой услуге? Тётушка, говорите.
— Я хочу попросить тебя сходить в дом дяди Вэньцяня по материнской линии и помочь присмотреть там за делами. Если говорить прямо, на время помочь тётке Вэньцяня вести дом, — сказала тётушка Ван.
— Разве это уместно? — Чжэньнян никак не ожидала, что тётушка Ван обратится к ней с такой просьбой.
— Неуместно, — холодно сказала сбоку бабка Чоу. — Семьи Ло и Ван — заклятые враги. Вэньцянь вмешался лишь потому, что Ван Сыфан — его родной дядя по матери; такую родственную обязанность всё-таки нужно признать. К тому же Ван Сыфан — глава купеческой гильдии, а денежный дом «Сыфан» связан с развитием всех хуэйчжоуских купцов. Немалая часть денег внутри принадлежит разным хуэйчжоуским семьям. Потому Вэньцянь и выступил, помогая денежному дому «Сыфан» удержать положение, — это ещё и решение купеческой гильдии. А вот Чжэньнян незачем лезть в эту мутную воду.
Денежный дом «Сыфан» теперь был связан и с хуэйчжоуской семьёй Ван, и с нанкинской семьёй Ху, да ещё и со множеством хуэйчжоуских купеческих домов. Даже без лишних слов было ясно, что в доме Ван Сыфана сейчас всё перепуталось. Как бы способна ни была Чжэньнян, она всё же молодая девушка. Пойти помогать жене дяди Вэньцяня управлять домом, в нынешнем положении это было бы слишком трудно. Бабка Чоу, естественно, хотела её остановить.
Затем она не удержалась и язвительно добавила:
— Что же, при живой тебе, тётушке, ты сама не можешь удержать то, что происходит, и хочешь вытащить вперёд младшую?
— Мэнчжэнь, такие сердитые слова сейчас ни к чему, — сказала тётушка Ван. — Если бы не крайняя необходимость, я со своим старым лицом не осмелилась бы открыть рот. Просто положение семьи Ван хуже уже быть не может. Сыфан до сих пор без сознания. Госпожа Ху, тётка Вэньцяня, несколько дней держалась, а теперь тоже слегла, вся в полубреду. Только я с Ван Ваньэр присматриваю за всем в доме. Но Ваньэр — девочка, у которой десять пальцев родниковой воды не касались. К тому же ей ещё надо заботиться о младшем брате, Цингуане, да ухаживать за отцом и матерью. Этой девочке в последние дни и правда пришлось нелегко. А теперь люди семей Ху и Ван каждый день устраивают в доме шум. Она с ними просто не справляется. Что до меня… в конце концов, я дочь семьи Ван, люди семьи Ху мне не подчиняются. Остаётся только Чжэньнян. Сейчас Вэньцянь и Ху Цзунлинь уже почти взяли под контроль дела денежного дома, у них есть определённый вес. Думаю, если Чжэньнян пойдёт управлять внутренним двором, всё будет гораздо лучше. К тому же Чжэньнян всё-таки является поставщицей дворца гунчжу — одно это сможет удержать людей на месте.
Услышав эти слова госпожи Ван, бабка Чоу посмотрела на Чжэньнян. Она не ожидала, что положение семьи Ван дошло до такой степени. Невольно они с Чжэньнян обменялись взглядами.
А Чжэньнян в этот момент уже поняла, что раз тётушка Ван пришла просить её лично, отказать будет трудно.
Она кивнула:
— Тётушка, я пойду.
— Чжэньнян, тогда полагаюсь на тебя, — услышав её согласие, тётушка Ван облегчённо выдохнула.
Ван Сыфана и мать Вэньцяня она вырастила с детства. Эта привязанность, конечно, отличалась от чувств к другим младшим в семье Ван.
— Тётушка, таких слов я не смею принять, — поспешно сказала Чжэньнян.
Она согласилась не только из-за просьбы тётушки Ван. Куда важнее было то, что люди семей Ху и Ван прежде устроили шум у денежного дома «Ихоушэн», и, говоря по правде, это её разозлило. В такое время она, разумеется, тоже хотела разделить с братом Ло хоть часть тяжести.
— Но, тётушка, когда понадобится, вам всё же придётся поддержать меня из-за спины, — сказала Чжэньнян.
Главная причина, по которой тётушка Ван не могла сама выйти вперёд и распоряжаться, заключалась в её принадлежности к семье Ван: начни она прямо вести дела, это легко вызвало бы нападки. Но её старшинство и положение были неоспоримы. Ван Сыфан и его жена госпожа Ху всегда служили ей как матери, да и в обычное время она часто приезжала сюда пожить на некоторое время. Поэтому, если она станет опорой для Чжэньнян, этого будет вполне достаточно.
— Раз уж эта старуха пришла просить тебя, она, конечно, не станет стоять в стороне и ничего не делать. Будь спокойна, — тётушка Ван кивнула.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
