Как только они вышли за дверь, Сянлань глубоко вздохнула. Миновав двор Жуншоутан, они вошли в крытый переход, и Линь Цзиньлоу ущипнул Сянлань за щеку, весело проговорив:
— Дитя моё, поблагодаришь ли ты своего да-е за то, что вызволил тебя из покоев тайтай? Если бы я не позвал тебя, ты бы всё ещё корпела там над шитьём для четвёртой мэймэй. В следующий раз, когда они тебя позовут, не ходи. Иголка да нитка только глаза портят, ещё ослепнешь ненароком.
С этими словами он попытался обнять её за талию.
Сянлань вздрогнула от испуга и дважды ударила Линь Цзиньлоу кулачками:
— Смерти моей хотите! Мы всё ещё снаружи, если люди увидят — беде не миновать!
Линь Цзиньлоу ответил:
— Уж слишком ты правильная, оттого и жизнь твоя в тягость.
Увидев, что лицо Сянлань раскраснелось и стало свежим, точно осенний плод, он не удержался и, подхватив её, словно маленького цыплёнка, прижал к груди и указал на свою щеку:
— Живо, поцелуй.
Сянлань заметила двух маленьких служанок с подносами в руках. Увидев обнимающуюся пару, те от смущения высунули языки, прикусили пальцы и, втянув головы в плечи, поспешно свернули за угол. Лицо Сянлань мгновенно залилось краской, и она принялась вырываться.
Линь Цзиньлоу сказал:
— Давай быстрее, а не то я передумаю и сам тебя в губы поцелую.
Сказав это, он уже потянулся к её губам.
Сянлань поспешно прикрыла его рот ладонью. Линь Цзиньлоу поцеловал её в саму ладонь, отчего Сянлань тут же отдёрнула руку. Убедившись, что поблизости никого нет, она, привстав на цыпочки, быстро чмокнула его в левую щеку. Линь Цзиньлоу широко улыбнулся, наклонился и звонко поцеловал её в ответ. Сянлань принялась вытирать лицо, отталкивая его:
— Да чтоб вам!
Линь Цзиньлоу рассмеялся:
— Вот же ты упрямая.
Он взял Сянлань за руку и повёл обратно:
— Кожа у тебя слишком тонкая. Сегодня в гости пришли две девушки из семьи Цзян. У пятой бяомэй характер добрый, она проницательна и знает, как себя вести. Она столь чиста взором и искусна в обращении1, что сравнится с первой красавицей из весёлых кварталов… Цыц, не смей на меня глазеть! Ты думаешь, любая может стать первой красавицей? Во-первых, нужно быть прекрасной лицом. Во-вторых, обладать талантами: в игре на цине и вэйци, в каллиграфии и живописи, в поэзии и песнях — она не должна уступать дочерям из знатных семей, слагать стихи по первому слову, хранить в памяти все каноны от древности до наших дней. В-третьих, нужно иметь хватку, знать толк в чувствах, проявлять нежность, уметь предугадывать желания, быть красноречивой и понимающей. Это последнее — самое важное. На берегах реки Циньхуай полно заведений, но лишь единицы становятся первыми красавицами. А ты такая недотёпа — счастье твоё, что в моих покоях оказалась. Попади ты в весёлый квартал, со своим упрямством выставила бы гостя за дверь парой фраз, и кто знает, сколько побоев бы натерпелась. Поучись-ка у пятой бяомэй. Не жду, что станешь такой же сметливой, но если скажешь пару ласковых слов, я уже буду доволен…
Сянлань шла, опустив голову и не проронив ни слова, пока Линь Цзиньлоу вёл её в Чанчуньтан.
Тем временем в Жуншоутан, после недолгой беседы, был подан обед. Когда трапеза завершилась, гости обменялись ещё парой слов и разошлись. Цинь-ши вернулась в свою спальню, чувствуя сильную усталость. Присев на кушетку, она отправила Хун Цзянь в Мэнфанъюань узнать, как устроились бабушка Цзян и её внучки, а Люй Лань велела позвать тётю Ся и Линь Дунсю. Тётя Ся пришла вскоре и, получив приглашение, присела. Люй Лань подала чай. После короткого обмена любезностями в комнату вошла Линь Дунсю. Лицо Цинь-ши мгновенно стало суровым. Поманив девушку к себе, она ледяным тоном произнесла:
— На колени!
Линь Дунсю с глухим стуком упала на колени и склонила голову:
— Тайтай, смените гнев на милость, Сю-эр виновата.
Цинь-ши спросила:
— О? И в чём же твоя вина?
Линь Дунсю ответила:
— Сю-эр не следовало вызывать Сянлань. Просто в тот миг у меня помутилось в голове. Прошу тайтай сжалиться и простить меня на сей раз.
С этими словами она снова поклонилась до земли.
Цинь-ши холодно проговорила:
— Помутилось ли у тебя в голове или нет — ты и сама прекрасно знаешь. Скажу тебе лишь раз: здесь твой родной дом, и ты — дорогая гостья, которой скоро предстоит выйти замуж, поэтому к тебе относятся со всей снисходительностью. Но если в доме мужа ты будешь вести себя так же своенравно, то позор семьи — это полбеды. Счастлива ли будет твоя жизнь — это как пить воду: только сам пьющий знает, холодна она или тепла2. Ступай.
Линь Дунсю украдкой взглянула на Цинь-ши, отвесила поклон, поднялась и вышла.
Как только она ушла, Цинь-ши с серьёзным видом сказала:
— Тётя, вверяю вам четвёртую девчонку. Надеюсь на ваше строгое наставничество, семья в долгу не останется.
Тётя Ся вздрогнула и поспешно ответила:
— Тайтай, ваши слова слишком весомы.
Цинь-ши тяжело вздохнула, на её лице отразилась усталость:
— Вы сами видели, что произошло в зале.
Тётя Ся промолчала. Цинь-ши просила её посидеть за ширмой, чтобы помочь присмотреться к девушкам из семьи Цзян, и в этой просьбе не было ничего сложного, так что она согласилась. Тётя Ся успела заметить, что Цзян Даньюнь — обычная благовоспитанная девица, чьи манеры и речь вполне достойны. Но если Цзян Даньюнь была лишь немного лучше прочих, то Цзян Сиюнь по-настоящему поражала. Эта девушка явно была крайне проницательной, но намеренно притворялась простодушной. При своей редкой красоте она держалась с достоинством и изяществом, в ней чувствовалась живая сметливость, и даже скрытые помыслы казались очаровательными. Однако позже Чэнь Сянлань удивила её ещё сильнее. Прежде она считала Сянлань лишь ослепительной наложницей и не обращала на неё особого внимания. Но сегодня та стояла рядом с Цзян Сиюнь, и они словно дополняли друг друга, причём в Сянлань ещё ярче проступило благородство духа. Особенно те несколько шагов, которыми она вышла из комнаты: подобные плывущим облакам и текучей воде, они были столь полны грации, что у тёти Ся захватило дух. Редкая девица из знатной семьи могла с ней сравниться.
- чиста взором и искусна в обращении (眉眼通挑, méiyǎn tōngtiāo) — фразеологизм, описывающий человека, который очень наблюдателен и мастерски владеет искусством общения. ↩︎
- как пить воду: только сам пьющий знает, холодна она или тепла (如人饮水，冷暖自知, rú rén yǐn shuǐ, lěng nuǎn zì zhī) — чэнъюй, означающий, что подлинные чувства и жизненный опыт сугубо индивидуальны и понятны лишь тому, кто их переживает. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
