За окном сильный снег устилал всё густой белизной, её глаза были полны влажной дымки.
В последние два года в семье Бэй было не принято соблюдать обычай бодрствования в новогоднюю ночь, и когда наступила полночь, один за другим зазвучали взрывы хлопушек.
— Какая послушная, — улыбаясь, похвалил её Пэй Чуань.
Она и вправду из-за застенчивости не проронила ни звука, и ей было жаль укусить его; она выглядела крайне жалко.
Он, обнимая Бэй Яо, перевернулся, помогая ей выровнять дыхание, сам тоже слегка задыхаясь, и под звуки новогодних хлопушек хриплым голосом рассказывал ей о Чэнь Инци и Фан Миньцзюнь.
— Перед тем как сесть в тюрьму, я попросил его хорошо позаботиться о вас. Ещё дал Чэнь Инци сумму денег, чтобы он начал своё дело. Он взял деньги, но не тронул их, его характер оказался неплох. У Чэнь Инци есть ген ожирения, ему худеть во много раз труднее, чем большинству людей, однако в последние годы он упорствовал каждый день, будь то зима или лето. Но в карьере, хоть у него и есть навыки, он может только перебиваться случайными заработками.
— Я догадываюсь, что он всё время остаётся в городе С тоже потому, что не может оставить Фан Миньцзюнь. — Хо Динлинь не был хорошим человеком, Чэнь Инци, вероятно, это понимал и тем более не смел уезжать.
— Он не желал принимать благодеяния даром, те деньги я так и не забрал назад, поэтому я сказал, чтобы он попробовал работать сам, и если в будущем добьётся успеха, то отдаст мне половину акций. А если не получится, он выплатит мне небольшую сумму. — Нужно было бороться за будущее, нельзя было бесконечно ждать неизвестного результата.
Снаружи хлопушки трещали, она приблизилась к его уху:
— Вы, мужчины, такие странные, ведь не обязательно быть богатыми и знатными, чтобы прожить вместе всю жизнь.
Пэй Чуань усмехнулся и промолчал.
Дело было не в необходимости богатства и знатности, просто для них наличие лишнего козыря порой позволяло не быть настолько ничтожными. Одной любовью его сокровище не прокормишь, нужен ещё и хлеб.
Смерть тёти Чэнь тоже сильно его задела.
— Перестань предохраняться, родим малыша, а? — он опустил голову и прошептал ей на ухо.
— Тебе нравятся дети? — покраснев, спросила Бэй Яо.
— Не знаю, — ответил Пэй Чуань.
— Не знаешь?
У него не было опыта общения с детьми, но можно было с уверенностью сказать, что он не слишком-то нравится детям. В этот Новый год он подарил Бэй Цзюню большой красный конверт, и мальчик, смущаясь, выкрикнул:
— Спасибо, зять.
Пэй Цзядун тоже его немного побаивался, Пэй Чуань вообще мало общался с детьми, а когда сам был ребёнком, не умел ладить со сверстниками, так что он действительно не знал, нравятся они ему или нет.
Но если в этом мире появится кто-то с чертами лица, похожими на её, и близким кровным родством, то при взгляде на него сердце наверняка невольно смягчится.
В эту ночь летели хлопья снега, похожие на гусиный пух, он смотрел на летящий за окном снег.
Пэй Чуань впервые захотел, чтобы она любила не так сильно, как он, и надеялся, что он не весь её мир. Так, если в один прекрасный день он уйдёт первым, останется ребёнок, который позаботится о ней вместо него, и она сможет разделить свою любовь с кем-то ещё. Говорят, материнская любовь превосходит все чувства в этом мире.
Так она всё равно будет жить полноценной жизнью.
И не последует примеру тёти Чэнь, умерев среди льда и снега.
Он поцеловал её в макушку.
Однако Пэй Чуань в этой жизни уже глубоко увяз ногами в грязи1.
Если ты уйдёшь первой, я последую за тобой.
Возвращение в школу после праздников пришлось на начало новой весны.
Когда Бэй Яо выпускалась, стоял солнечный июнь, в то время пышно цвели лотосы; одетая в студенческую кофту времён Китайской Республики и держа над собой зонт из промасленной бумаги, она фотографировалась на выпускной вместе с соседками по комнате.
На территории кампуса юные и незрелые лица постепенно обретали зрелые черты и очертания.
— Иногда мне кажется, что, глядя на тебя, я вижу, как выглядит любовь, — с улыбкой сказала Цинь Дунни, подойдя к Бэй Яо.
От друзей детства до нынешней близости, когда влюблённые трутся ушами и висками2, всё осталось таким же, как в самом начале.
Увидев тысячи парусов3, понимаешь, что всё это не сравнится с той чистотой, которую с самого начала берегли в ладонях. За эти годы Цинь Дунни встречала многих людей, но расставания сменялись встречами, и она в растерянности не знала, чего хочет.
Так насколько же это трудно, чтобы два столь разных человека смогли так сильно сблизить свои сердца?
Когда Пэй Чуань пришёл на её выпускную церемонию, он специально надел костюм.
Обычно на работе им не нужно было носить такую одежду, она была обузой.
Он вошёл на территорию университета, и многие оборачивались на него. Теперь профессор Пэй считался знаменитостью в Университете B. В костюме мужчина выглядел на редкость зрелым, обладая суровой и холодной привлекательностью.
Бэй Яо обернулась и тут же увидела его.
Она думала, что в последнее время он занят делами НИИ и не придёт, не ожидала, что он без лишних слов явится встретить её.
Она бросилась к нему, Пэй Чуань обнял её и взял зонт из промасленной бумаги, который она использовала для украшения.
— Пэй Чуань, я выпустилась! — раздался звонкий и радостный голос девушки.
Он тоже слегка улыбнулся.
В тот год он был в строгом костюме и туфлях, а она — в студенческом ципао времён Китайской Республики, грациозная и нежная. Среди опадающих лепестков, кружащихся в пёстром беспорядке, их красота была подобна картине.
Многие люди украдкой поглядывали на них.
Цветы в университете цвели пышным цветом. Пэй Чуань опустил расписной зонт из промасленной бумаги пониже, и под ним образовался их маленький мирок на двоих.
Она услышала смеющийся голос мужчины, он тихо проговорил:
— Маленький врач Бэй, поздравляю с тем, что ты выросла.
- Глубоко увязнуть ногами в грязи (泥足深陷, ní zú shēn xiàn) — образное выражение, означающее оказаться в положении, из которого трудно выбраться, или быть полностью поглощённым каким-либо чувством. ↩︎
- Тереться ушами и висками (耳鬓厮磨, ěr bìn sī mó) — образное выражение, описывающее постоянное нахождение влюблённых рядом друг с другом и их интимную близость. ↩︎
- Увидеть тысячи парусов (走过千帆, zǒu guò qiān fān) — метафора долгого жизненного пути или обретения богатого опыта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
