В тот момент Линь Ваньсин впервые по-настоящему осознала слова Ван Фа о том, что он «дорого стоит».
Деньги — это такая вещь, которая придаёт конкретные очертания многим расплывчатым вещам.
Словно полки на витрине: какой товар лежит на расстоянии вытянутой руки, за каким нужно тянуться на цыпочках, а какой расположен недосягаемо высоко? Всё распределено по категориям, предельно ясно.
— Как же много денег, — вздохнула Линь Ваньсин, пытаясь выловить палочками из хого креветочную пасту. Она попробовала дважды, но безуспешно.
В этот момент рядом появилась шумовка и помогла ей достать кусочек.
Линь Ваньсин подняла голову: Ван Фа совершенно естественно переложил креветочную пасту в её тарелку. Затем он убрал руку, и металлическая шумовка издала лёгкий звон «дзинь», коснувшись фарфора.
Линь Ваньсин прекрасно понимала: когда Ван Фа озвучил сумму своего двухлетнего контракта, он тем самым ясно выразил отказ оставаться преподавать в восьмой средней школе Хунцзин.
— На самом деле, я не понимаю, — немного подумав, произнесла она. — Если ты решил сменить работу, почему не остался за границей? Там футбольный рынок куда более процветающий. Будь то из любви к делу или ради личного развития, кажется, твой прежний путь был лучше.
К этому времени совсем стемнело. На террасе горели лишь два фонаря, подвешенные под карнизом. Жёлтый свет, бурлящий бульон, вьющийся белый пар — вокруг царила бескрайняя тишина.
Ван Фа, казалось, не ожидал такого вопроса. Он откинулся на пластиковый стул; в густых тенях черты его лица казались особенно резкими. Он покрутил в пальцах банку кока-колы и поднял взгляд:
— Линь Лаоши, кажется, ты принимаешь меня за своего ученика.
Эти слова прозвучали отстранённо, намекая на то, что она пытается вмешиваться в его жизнь, но Линь Ваньсин, услышав их, лишь улыбнулась.
— Хороший приём, тренер, — сказала она, подперев подбородок ладонью и глядя на него. — Не хочешь, чтобы я расспрашивала дальше, поэтому делаешь вид, будто мы едва знакомы, верно?
Ван Фа явно опешил.
Линь Ваньсин взяла шумовку и, воспользовавшись случаем, положила ему порцию креветочной пасты:
— С моими учениками совладать куда проще, чем с тобой.
— На кого ты учился? — внезапно спросил Ван Фа.
— А? — Линь Ваньсин не ожидала такой резкой смены темы.
— Я спрашиваю, какая у тебя специальность в университете.
— Бакалавриат по прикладной психологии, а в магистратуре выбрала направление педагогической психологии, — честно ответила Линь Ваньсин.
— Оно и видно.
Сказав это, Ван Фа снова замолчал. Линь Ваньсин не понимала, к чему был этот вопрос.
Она только собралась заговорить, как Ван Фа приложил палец к губам, призывая её замолчать.
— Что такое? — Линь Ваньсин невольно перешла на шёпот.
Ван Фа указал на своё ухо.
Прислушайтесь.
Поблизости шипело пламя газовой горелки, булькал бульон в хого, а вдали слышался приглушённый гул ночного города. Шины машин шуршали по дороге, и где-то вдалеке внезапно раздался резкий лай собаки, прорезавший ночную тишину.
Ночь была тихой, даже слишком.
Оказалось, что в какой-то момент на террасе перестал звучать раскатистый храп, доносившийся один за другим.
Линь Ваньсин отодвинула стул, тихо встала и, выбирая путь, на котором её не заметят из комнаты, направилась к своей двери.
Она взялась за ручку и толкнула дверь.
В тёмной комнате на неё уставились несколько пар явно испуганных глаз. Все они смотрели на неё в упор, словно воры, пойманные на месте преступления.
Ученики, которые до этого спали, сами не зная когда, проснулись.
Ци Лян застыл на полу, Чэнь Цзянхэ замер в странной позе, Фу Синьшу закусил губу, а на его лице виднелся след от края стола.
— Чёрт, напугала-то как!
Наконец выкрикнул Цинь Ао, нарушая оцепенение.
— Чего это вы проснулись? — улыбнулась Линь Ваньсин.
— Ну, просто… не знаю, кто-то меня пнул, вот я и проснулся, — ответил Фэн Со.
— Лаоши, ты чего? Почему входишь без стука?
— Вот-вот, до смерти напугали!
— Всех нас разбудили!
Мальчишки снова зашумели.
Линь Ваньсин лишь усмехнулась:
— Во-первых, это мой дом, разве не естественно, что я сюда вхожу? А во-вторых… вы разве не проголодались?
Ребята, словно те пружинные игрушки, что часто продаются в лотках у ворот школы, один за другим повскакивали с пола и дивана и бросились вон из комнаты.
Они бежали и кричали, делая вид, будто ничего не произошло:
— Есть охота, есть охота, есть охота!
— Лаоши, вы с тренером ели втихаря и нас не позвали!
— Нарочно так сделали, коварные взрослые!
Ученики один за другим подлетели к столу, наперебой хватая пластиковые миски и палочки.
Только Ци Лян оказался самым сообразительным: он первым невозмутимо завладел шумовкой. Пока остальные ребята пытались ухватить еду палочками, но у них ничего не выходило, шумовка медленно опустилась в бульон хого и выудила огромную порцию жирной говядины.
— Как противно!
— Блин.
Спустя мгновение остальные мальчишки пришли в себя, поражённые подобной наглостью.
Юноши действительно восстанавливаются быстро: ещё несколько часов назад они были вымотаны донельзя, а короткий сон вернул им бодрость. Сидеть им было неудобно — мешало класть и доставать еду, — поэтому они обступили стол и принялись сметать остатки еды, словно ветер, разгоняющий облака.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
