Она покорно поблагодарила. Хотя она и привыкла к холодному приёму, всё же почувствовала горечь. Под низкой крышей не выпрямишься — такова жизнь простолюдина. Без покровителей, без денег, кто тебя послушает? А её особенно презирали не за бедность, а за внешность: для мужчины слишком тонкая, для женщины — слишком плоская. Потому и шептались за спиной: ни то ни сё, «второй хвост». Иногда она тихо ругала их за слепоту и мечтала: «Накоплю денег, уеду из Пекина, найду братьев и больше не стану притворяться мужчиной».
Пока она ждала, услышала шаги. Вэнь Динъи хотела выйти навстречу, но передумала и отступила в тень. Из восточных ворот вышел евнух в синем шёлке, с отворотами рукавов, согнувшись. Он вёл кого-то позади.
— Сегодня утром принцесса прислала узнать, утвердил ли государь прошение вана о поездке в Нингута, — говорил он. — Я понимаю, принцесса беспокоится. Если тринадцатый ван поедет в Чахар, рядом не будет никого близкого. Но, узнав, что господин Лоу остаётся при нём, она успокоилась.
Свет фонаря осветил молодое, красивое лицо, с лёгкой улыбкой в уголках губ, идущего следом. Он ответил спокойно:
— Я уже доложил вану: список отряда «Хвост леопарда» подан заново. Кого оставить, кого исключить — решит сам ван.
Евнух поклонился и подал стремя:
— Провожаю господина Лоу.
Лоу сел в седло, и конь ускакал, оставив за собой далёкий перестук копыт.
Вэнь Динъи всё ещё прислушивалась к их разговору. Чунь-циньван собирался в Нингута, а дорога туда шла через Чанбайшань… Мысли закружились, будто она сама уже шла по дальнему пути и вдруг увидела попутную повозку. Радость была такая, что слов не найти. Если бы удалось пристроиться к их свите, путь в тысячи ли стал бы легче. Но сейчас главное — спасти Сячжи. Он в руках седьмого вана, кто знает, что с ним творят.
— Эй, не засыпай! — окликнул привратник. — Вот тот, кого ты ищешь. — Он указал на евнуха, провожавшего Лоу. — Это и есть главный управляющий.
В доме вана, как и во дворце, внутренние и внешние дворы управлялись порознь. Внешними делами ведали чиновники, не ниже пятого-шестого ранга; внутренними — евнухи, и старший из них имел власть почти равную самому вану.
Такой человек мог решить многое. Вэнь Динъи поспешила поклониться:
— Приветствую великого управляющего.
Гуань Чжаоцзин был лет тридцати, с высоким лбом и носом, походил чеснока. Ловкий, сметливый, с властным взглядом. Он смерил её глазами:
— От господина Бая пришёл? Что за дело?
Трудно было начать, но надо. Она сложила руки:
— Да, господин. Пришёл просить аудиенции у вана. Прошу вас передать мою мольбу… Речь идёт о жизни и смерти. Сделайте доброе дело, я поставлю вам табличку долголетия и буду ежедневно возжигать три палочки благовоний в вашу честь…
Гуань Чжаоцзин нахмурился, поднял ладонь:
— Погоди. Не так просто увидеть вана. Кто ты, зачем пришёл, всё должно быть ясно. Не могу же я впустить кого попало, а вдруг ты убийца?
Она спохватилась:
— Меня зовут Му Сяошу, служу в Шуньтяньфу. Мой наставник — У Чангэн из Министерства наказаний. В прошлый раз на рынке Цайшикоу я имел счастье видеть вана. Тогда я прогневал седьмого вана, и двенадцатый ван заступился за меня, спас жизнь.
— А, помню, — кивнул Гуань. — Слышал об этом. Так ты пришёл благодарить?
— И благодарить, и просить, — призналась она. — Мой брат по учению обидел пса седьмого вана и теперь в его руках. Некому заступиться, вот я и осмелился просить двенадцатого вана о милости.
Гуань Чжаоцзин почесал затылок:
— Второй раз за одно и то же… Не знаю, согласится ли ван. Но раз уж тебя прислал господин Бай, я не могу отказать. Так вот: подожди у вторых ворот. Ван только что поужинал, сейчас в западном саду кормит рыб. Я доложу. А уж примет он тебя или нет — зависит от судьбы.
Вэнь Динъи поклонилась:
— Благодарю! Ван добр, он непременно меня примет.
Гуань Чжаоцзин скрылся за воротами. Она осталась ждать. Минуты тянулись, надежда таяла. Прислонившись к стене, она вздохнула, подняла глаза к бледной луне, а та казалась безжизненной. Наверное, ван не пожелал её видеть.
Но вдруг издалека послышался голос:
— Эй, не стой столбом! Ван велел впустить!
Вэнь Динъи вздрогнула, радостно откликнулась и шагнула через порог, входя в резной, сияющий огнями дом Чунь-циньвана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Встреча!!! Актёр играющий главного героя очень красив, но… Не знаю. Какой то не особо естественный для меня. Хитрый, смелый, умный.. Но не добрый.))Благодарю за перевод!
“Гуань Чжаоцзын был лет тридцати с высоким лбом и носом, походил чеснока”… что за “походил чеснока”?? чет не могу понять)
А за перевод всегда спасибо) Вы крутые!