Ли Чаншоу сделал приглашающий жест, ведя группу сяньцзы внутрь храма Морского Бога.
В результате «Романтические истории о Морском Боге», ходившие в народе, быстро пополнились десятками новых версий…
К этому моменту Ли Чаншоу еще не успел провести шестую реформу храма, поэтому простые смертные и не подозревали, что Морского Бога сменил Лун-ван-е; впрочем, это никак не мешало Ли Чаншоу собирать подношения и заслуги.
В покоях для гостей хозяин и посетители заняли свои места; зал был наполнен щебетом красавиц и сиянием их нарядов.
Ли Чаншоу не стал тратить время на пустые приветствия и серьезно спросил:
— Сяньцзы прибыли с острова Цзиньао, у вас есть какое-то важное дело?
Присутствующие девы в нерешительности замолчали, а Святая Матерь Цзиньгуан и вовсе опустила голову, не произнося ни слова.
— Наставник, — тихо пропела Святая Матерь Хуолин и, одарив Ли Чаншоу вымученной улыбкой, продолжила: — Мы пришли к вам, потому что у нас есть одна просьба…
— Позвольте мне сказать, — подала голос Святая Матерь Цзиньгуан, в ее словах чувствовалась слабость.
Она подняла голову, в ее прекрасных глазах читалась тревога. Дева негромко спросила: — Старший соученик Гунмин прежде… заходил ли он к вам?
Ли Чаншоу: …
Похоже, после той встречи с Юньсяо-сяньцзы на берегу Восточного моря его положение и влияние в учении Цзе значительно возросли.
Хотя толку от этого было мало…
К тому же ему совсем не хотелось плодить лишние кармические связи иньго1.
— Конечно, заходил, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Гунмин-лаогэ выглядел весьма удрученным, и чтобы он мог развеяться, я пригласил его на банкет Пандао в Небесном чертоге.
Святая Матерь Цзиньгуан не удержалась от вопроса: — Неужели он был так сильно встревожен?
Ли Чаншоу на мгновение замялся, не зная, что ответить. Он не осмелился добавлять ничего от себя и решил изложить факты объективно.
Он произнес: — Сказать, что сильно — нельзя… Можно лишь заметить, что в нем было некое смятение от того, «где же его место», и некоторая досада от того, «что в мире больше всего сжигает время».
Услышав это, Святая Матерь Цзиньгуан тихо вздохнула, в ее глазах промелькнула горечь. Она прошептала:
— Я поистине заслуживаю смерти, раз добавила хлопот старшему соученику Гунмину. Если бы я знала, что так будет, то не стала бы говорить те слова и не должна была так упорно преследовать его.
Окружавшие ее девы тут же принялись ее утешать, убеждая не винить себя; они говорили, что, возможно, старший соученик Гунмин просто не может переступить через свою стыдливость.
Но это было совсем не так.
Старик Чжао попросту не любил таких круглолицых и чрезмерно милых особ!
Глядя на то, как в Святой Матери Цзиньгуан под влиянием подбадриваний подруг вновь разгорается «боевой дух», Ли Чаншоу почувствовал лишь бессилие.
В подобных делах утешения со стороны — самое опасное; лучше короткая боль, чем долгие мучения.
Однако Ли Чаншоу не был бессмертным из учения Цзе и не смел вмешиваться, поэтому лишь молча слушал…
Это была серьезная кармическая связь, касающаяся брака. Слова, которыми он когда-то поучал Линъэ, до сих пор звучали в его ушах, так что он ни за что не стал бы в это впутываться.
Когда Святая Матерь Цзиньгуан окончательно приободрилась и в ее глазах снова вспыхнул свет, она тихо спросила:
— Старший соученик Чангэн… В моем сердце и правда воцарился хаос, и я не знаю, как мне быть. Вы ближе всех знакомы с соучеником Гунмином. Не могли бы вы, не могли бы вы взглянуть, что на самом деле означают слова в этом письме?
Святая Матерь Цзиньгуан с помощью бессмертной силы передала ему письмо.
Ли Чаншоу кашлянул и произнес: — Вообще-то, когда Гунмин-лаогэ писал это письмо, я был рядом. Это долгая история. Тогда он поведал мне о случившемся и сокрушался, что не может сказать тебе все в лицо. Это я предложил ему изложить в письме то, что он хотел, но не решался произнести вслух…
Святая Матерь Цзиньгуан остолбенела и пробормотала: — Получается, я и вправду ему надоела.
— Как это возможно! — Святая Матерь Хуолин вскочила, выхватила письмо и, быстро подойдя к Ли Чаншоу, развернула его. — Наставник, посмотрите внимательнее!
Ли Чаншоу внимательно перечитал текст, и в его душе закрались сомнения.
Разве в этих словах можно найти какой-то скрытый смысл? Каждая строчка была вежливым отказом, разве что прямо об этом не говорилось…
Но Святая Матерь Хуолин указала своим тонким пальцем: — Наставник, посмотрите на третью строку и прочитайте первые иероглифы каждой последующей строчки. Вы сразу все поймете.
Ли Чаншоу сосредоточился и прошептал: — Цзинь, мэй, мо, цзи, у, синь, цзю, и2… Это?
Это было уж слишком притянуто за уши…
Если бы это действительно был цантоуши2, то почему он не начинался с самой первой строки?
Однако не успел Ли Чаншоу возразить, как все бессмертные девы вокруг поднялись и уставились на него.
Стоявшая рядом Святая Матерь Цзиньгуан слегка поджала губы, и в ее глазах забрезжила надежда…
В этот момент в его ушах раздался голос Святой Матери Хуолин, передаваемый тайным способом.
Она говорила:
— Наставник, мы все понимаем, что имел в виду соученик Гунмин, но Святая Матерь Цзиньгуан страдает уже очень давно, и мы не хотим видеть ее такой печальной. Если бы соученик Гунмин смог провести с ней хотя бы полдня, это стало бы воплощением ее многолетней мечты. Мы всегда восхищались вашей мудростью, поэтому втайне договорились и привели ее к вам. Пожалуйста, помогите ей, а все последствия мы возьмем на себя. Если вы считаете это неуместным, просим не разоблачать нас прямо, а дать наставнице надежду, чтобы со временем она смогла все позабыть.
Ли Чаншоу поднял глаза на стоявшую рядом высокую и стройную фигуру.
Во взгляде Святой Матери Хуолин читалась мольба. Ли Чаншоу немного помолчал и вздохнул:
— Теперь и я окончательно запутался. Что же все-таки имел в виду старик Чжао?
Глаза Святой Матери Цзиньгуан тут же засияли.
Святая Матерь Хуолин с облегчением выдохнула, но в тот же миг Ли Чаншоу отправил ей тайное послание:
— Сначала дай клятву. Позже я дам тебе три шелковых мешочка с советами, чтобы ты помогла Цзиньгуан. Но об этом нельзя проболтаться ни единой душе. Все это не имеет ко мне никакого отношения, а каждое ваше действие — лишь результат вашего общего решения с другими сяньцзы.
У Святой Матери Хуолин невольно дернулся уголок рта.
Она столько времени почтительно звала его наставником, но это не возымело никакого действия…
У этого будущего спутника на пути Дао для наставницы Юньсяо и впрямь был непростой характер.
…
В то же самое время в зале Дусянь секты Дусянь.
Юный Ли Цзин сидел на циновке, опустив голову и не смея оглядываться по сторонам. Множество старейшин, сидевших по обе стороны, продолжали восхищаться удачей этого юноши.
Пурпурный туман, плывущий с востока — великая судьба пришла к нему!
Все познается в сравнении, и это сравнение ранило.
Глава секты Цзи Ую только что проверил собственную удачу и обнаружил, что у него, Золотого Бессмертного, она лишь бледно-красная… Это позволило старейшинам воочию убедиться в «редкостности» этого юноши.
Однако это также доказывало, что удача и уровень совершенствования не связаны напрямую.
В боковом зале на стуле сидел Дуэ-чжэньжэнь, а Цзи Ую стоял рядом.
К этому моменту Дуэ-чжэньжэнь уже решил принять Ли Цзиня в ученики, но из-за посредственных способностей юноши он зачислил его лишь в разряд вольнослушателей.
Но когда Дуэ-чжэньжэнь сказал, что хочет забрать Ли Цзиня для обучения на Западный Куньлунь, Цзи Ую, немного подумав, произнес:
— Учитель, не лучше ли оставить Ли Цзиня постигать Дао в секте Дусянь?
— О? — удивился Дуэ-чжэньжэнь. — Неужели ты думаешь, что под моим личным присмотром ему будет хуже, чем в секте?
Цзи Ую серьезно ответил: — Учитель, вы многого не знаете. Раз уж у него столь великая судьба, в нашей секте он может встретить гораздо больше возможностей. Учитель, времена изменились. В нашей секте Дусянь появился один выдающийся человек.
Дуэ-чжэньжэнь удивился еще больше: — И что же это за выдающийся человек?
— Учитель, только, пожалуйста, никому об этом не говорите, — Цзи Ую подался вперед и начал что-то шептать ему на ухо.
— А?! — Дуэ-чжэньжэнь вскочил с места, вытаращив глаза, и приглушенно переспросил: — Ты ведь не вздумал обмануть старика?!
— Как я смею лгать вам? Там чудесные знамения следуют одно за другим, а возможности никогда не иссякают… — Цзи Ую серьезно добавил: — Учитель, прошу вас, ни в коем случае не рассказывайте об этом никому.
— Не беспокойся, — Даосское Сердце Дуэ-чжэньжэня быстро успокоилось, и он с улыбкой добавил: — Неужели твой учитель может проявить такую неосмотрительность? Ну же, расскажи поподробнее, какие такие видения окружают этого… этого племянника.
Цзи Ую кивнул и принялся тихо нашептывать.
- Иньго (因果, yīnguǒ) — понятие причинно-следственной связи, кармические узлы или предопределенные последствия деяний. ↩︎
- Цантоуши (藏头诗, cángtóushī) — «стихи с сокрытой головой», акростих, в котором первые иероглифы строк складываются в послание. В данном случае: «Сестрица Цзинь, не спеши, мое сердце уже давно…» ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
