— Лаогэ, не нужно так, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Возвышение Небесного двора неизбежно сопряжено с невзгодами. Почитая святых владык западного учения, мы тем самым выражаем почтение и святым владыкам нашего учения Дао.
— Те злобные духи, заполучив сегодня сокровища из драконьей казны, отомстили роду драконов и Небесному двору, так что на какое-то время они затихнут. Этот период крайне важен для Небесного двора.
— И всё же, как же это бесит!
Чжао Гунмин заметно помрачнел и хотел было что-то добавить, но Юньсяо-шицзе, стоявшая рядом, разомкнула нежные губы:
— Брат, не нужно добавлять ему хлопот. В этом деле и впрямь следует проявлять осторожность.
Чжао Гунмин тут же закивал:
— Вторая сестра права!
Вскоре Дунму-гун, выслушав наставления Ли Чаншоу, поспешил к небесному воинству, чтобы затем вернуться в Небесный двор с докладом.
Заметив на лице Ли Чаншоу печать усталости, Юньсяо мягко произнесла:
— Давай я сначала провожу тебя в горы отдохнуть. Неизвестно, куда запропастился старший соученик Сюаньду.
— Позволь мне проводить тебя, здесь до острова Саньсянь рукой подать, — с улыбкой отозвался Ли Чаншоу. — А после Лаогэ доставит меня обратно в храм Морского бога.
Юньсяо слегка кивнула:
— Ты мог бы отдохнуть и на самом острове Саньсянь.
— Нужно сделать ещё очень многое, — улыбка Ли Чаншоу постепенно угасла. — На этот раз были допущены просчёты, мне нужно всё проанализировать и обобщить, чтобы избежать подобных дыр в будущем. В этот раз беда случилась с родом драконов, но в следующий под угрозой можем оказаться мы сами. Нельзя терять бдительность.
Чжао Гунмин рассмеялся:
— Младший брат, ну ты и впрямь воплощение надёжности.
Ли Чаншоу, словно о чём-то вспомнив, нахмурился и погрузился в раздумья.
Стоявшая подле него Юньсяо подняла взор на этого «старца». Казалось, её взгляд пронзал искусство трансформации, видя под ним истинный облик юноши; какое-то время она не могла отвести глаз.
Стоявший позади них Чжао Гунмин ощутил…
…что в списке его божественных способностей внезапно появился пункт «лишний».
Юньсяо направила облако, и они втроем добрались до острова Саньсянь. Миновав слои тумана, они оказались на скрытом мощным массивом бессмертном острове.
Бессмертное восприятие всех троих одновременно разошлось по внутренней стороне массива.
Это было привычкой почти каждого культиватора, разве что Ли Чаншоу, рассылая восприятие, подсознательно проявлял крайнюю осторожность, готовый мгновенно оборвать связь, если наткнётся на «ядовитую пилюлю для духа».
Но то, что они обнаружили, не могло оставить их равнодушными. Юньсяо-шицзе нахмурила свои изящные брови, глаза Чжао Гунмина вспыхнули азартом, а Ли Чаншоу молча прикрыл рукой лоб.
Сил для возмущения просто не осталось.
В беседке, окутанной дымкой, «Ли Чаншоу» и «Юньсяо» сжимали друг друга в объятиях и с преувеличенным чувством произносили любовные клятвы, которые настоящий Ли Чаншоу ни за что бы не применил в жизни.
Но больше всего Ли Чаншоу захотелось выколоть себе глаза от того, что здешний «герой» выглядел в точности как он сам в своём истинном обличье…
«Ли Чаншоу» в беседке с глубоким чувством взывал:
— Юнь, посмотри на меня, подойди ближе. Видишь ли ты свой лик в моих очах?
— Шоу, не смотри на меня так, от этого моё сердце расцветает цветами1, а в груди словно оленёнок скачет и скачет.
— Юнь…
— На колени!
Раздался резкий возглас, и обнимавшаяся пара мгновенно отпрянула друг от друга. С двумя негромкими хлопками они превратились в двух юных бессмертных дев.
Цюнсяо в оранжевых одеждах побледнела. Бисяо, облачённая в нежно-зелёное платье, двигалась с быстротой тени: свела ноги, присела, схватила себя за уши и обиженно надула губки…
— Се… сестрица, когда вы вернулись? — пролепетала Цюнсяо, дрожа всем телом.
Силуэт Юньсяо мелькнул, и она оказалась в беседке. Подняв лежащий на каменном столе магический шар для записи образов, она хладнокровно раздавила его.
— Вы двое, неужели совершенствование кажется вам слишком скучным?
Цюнсяо и Бисяо синхронно вздрогнули. Цюнсяо молча опустилась на колени рядом с младшей, преисполненная раскаяния.
Она жалела, очень сильно жалела…
На облаке у края острова Ли Чаншоу повернул голову, но на уровне своего взгляда не обнаружил Чжао Гунмина. Опустив глаза, он увидел, что тот с крайне смущённым видом медленно поднимается, опираясь на колени и бормоча:
— Ох, мои ноги… опять старая болячка разыгралась…
Ли Чаншоу промолчал. Чего они все так боятся?
Пробыв на острове Саньсянь совсем недолго, Ли Чаншоу откланялся и вместе с Чжао Гунмином направился в сторону Восточного Континента Божественных даров.
Юньсяо то и дело наказывала Чжао Гунмину во что бы то ни стало доставить Ли Чаншоу в безопасное место, дабы тот не пал жертвой происков сильных мира сего из западного учения.
Чжао Гунмин очень хотел сказать: «Вторая сестра, почему бы тебе самой не сопроводить его?», но в итоге промолчал.
Кхм!
Разве можно сказать, что старший ученик учения Цзе боится своих названых сестёр? Просто не смеет перечить.
Посему Чжао Гунмин отверг предложение Ли Чаншоу расстаться в Восточном море и упрямо дотащил его до храма Морского бога на Южном Континенте, тем самым лишь немного усложнив Ли Чаншоу путь домой.
В конце концов, под защитой башни Сюаньхуан и линейки Цянькунь Ли Чаншоу благополучно вернулся на пик Сяоцюн в секте Дусяньмэнь. Скрывшись под защитой массивов, он пробудил своего бумажного даоса.
Западное учение…
На душе у Ли Чаншоу было неспокойно. Он не спешил на аудиенцию к Нефритовому императору и не пошёл искать неизвестно куда пропавшего архимага Сюаньду. Перенеся сознание в бумажного даоса, он прогуливался вдоль озера и загонов для духовных зверей на пике Сяоцюн.
Он тщательно всё обдумывал, подводил итоги и попутно составлял план дальнейших действий.
Окинув восприятием место на пике Потянь, где тренировался юный Ли Цзин, и убедившись, что всё в порядке, Ли Чаншоу не стал вмешиваться.
Незаметно для себя он подошёл к соломенной хижине у озера и остановился, глядя на фигуру своего учителя, погружённого в медитацию.
«Пришло время пристроить учителя наверх, как раз воспользуюсь этой возможностью…»
Следующий доклад для Нефритового императора к этому моменту уже был полностью продуман.
— Старший брат?
Линъэ на облаке прилетела со стороны комнаты для игр и легко опустилась перед Ли Чаншоу.
— Что-то случилось? На тебе лица нет, — тихо спросила она.
— Меня просчитали, — усмехнулся Ли Чаншоу. — Столкнулся с кое-какими препятствиями во внешнем мире, но ничего критичного.
Линъэ моргнула:
— Неужели кто-то способен обхитрить старшего брата?
— Таких людей предостаточно, — серьёзно ответил Ли Чаншоу. — Над небесами есть иные небеса, а среди людей — иные люди. А на самой вершине пребывают существа, стоящие выше мирской суеты. Мы же — лишь две маленькие рыбки в океане Первозданного хаоса. Не вздумай загордиться из-за лести соучеников и не теряй чувства благоговения!
Линъэ надула губы:
— Брат, я была неправа.
— Вот так-то. Стоило тебя отчитать, и настроение сразу улучшилось, — Ли Чаншоу небрежным жестом призвал белое облако и ступил на него. — Пойду в алхимическую, займусь пилюлями, а заодно обдумаю важные дела. В этот раз я решил в наказание самому себе переписать «Вэнь-цзы-цзин»2 шесть тысяч раз, но из-за дел времени совсем нет…
— Тогда удачи вам! — Линъэ подбодрила его сжатыми кулачками и уже собиралась скрыться с помощью техники ветра.
Ли Чаншоу щелкнул пальцами. Линъэ вздрогнула и лбом врезалась в невидимую стену.
Она услышала ленивый голос старшего брата:
— На этот раз придётся младшей сестре потрудиться и принять наказание за меня.
— Слушаюсь, я поняла, — жалобно отозвалась Линъэ.
Ли Чаншоу почувствовал себя гораздо бодрее и направил облако к алхимической комнате.
Быть беспардонным — сплошное удовольствие.
И именно в этот миг возле истинного тела Ли Чаншоу возникло маленькое изображение Тайцзи. Башня Сюаньхуан и линейка Цянькунь, наспех попрощавшись, нырнули в этот рисунок.
Сказали — старший ученик призывает…
Мгновение назад через изображение Тайцзи Ли Чаншоу, казалось, уловил знакомый запах скверны.
Море Крови?
Архимаг отправился в Море Крови?
Преисподняя, окраина Дифу, глубины бескрайнего кипящего кровавого моря.
Прекрасная лицом Шуанби Сюло в весьма скудном одеянии сидела в медитации на самом дне, впитывая силу крови для исцеления ран. На её коленях лежал серебристо-белый острый меч.
Внезапно раздался тихий смешок. Женщина-асура резко открыла глаза, аура вокруг неё дрогнула, и она вскинула голову.
Над Морем Крови медленно вращалась схема Тайцзи, из которой вышел даос в лазурных одеждах. На его голове покоилась драгоценная башня Сюаньхуан, в руках он держал лазурную линейку, а за его спиной медленно вращался лик Тайцзи. Бушевавшее доселе Море Крови в то же мгновение стихло…
— Настала очередь бедного даоса.
***
- синь-хуа-лань-фан (心花乱放, xīnhuā luànfàng) — буквально «цветы сердца беспорядочно распускаются»; образное выражение для обозначения крайнего восторга или сильной влюбленности. ↩︎
- вэнь-цзы-цзин (稳字经, wěn zì jīng) — «Канон устойчивости», личный свод правил Ли Чаншоу, основанный на принципах осторожности и безопасности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
