Это кольцо из травы медленно вращалось, плывя к Ли Чаншоу, пока не уменьшилось до размеров браслета и не наделось ему на запястье.
Хоуту произнесла:
— Используй с умом.
— Будьте спокойны, няннян, — Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии, сохраняя полное спокойствие.
Обернувшись, он снова поклонился всем присутствующим мастерам. Девять великих практиков, включая Кун Сюаня, разом ответили на его приветствие.
Святая Матерь Цзиньлин сказала:
— Полно болтать! Мы все признаём твое умение всё просчитывать, так что просто распоряжайся.
— В таком случае я осмелюсь, — Ли Чаншоу вынул из рукава глазурованную драгоценную башню.
Чжао Гунмин с улыбкой заметил:
— Эта башня выглядит знакомой.
Кун Сюань тоже слегка усмехнулся, вспомнив ту ночь… когда они всей толпой задували светильники.
— Прошу шисюнов, шицзе и даою Кун Сюаня на время потесниться и подождать внутри башни. Позвольте мне всё тщательно разведать. Как только я соберу достаточно сведений и составлю подробный план, мы выберем момент и нанесём внезапный удар, чтобы застать их врасплох!
Бессмертные один за другим одобрили это, сочтя такой подход надёжным. Добао и остальные по очереди влетели в глазурованную башню, Юньсяо и Кун Сюань шли последними.
Юньсяо-сяньцзы с беспокойством спросила:
— Может быть, мне лучше остаться снаружи с тобой?
— Не нужно, — серьёзно ответил Ли Чаншоу. — Не волнуйся. Если говорить об успехе дела, то у меня есть лишь около пятидесяти процентов уверенности. Но если говорить о спасении жизни, то в этот раз я уверен на целых девяносто восемь процентов.
— М-м, — Юньсяо слегка кивнула, но в её глазах всё ещё читалась тревога; она ещё несколько раз наказала ему не лезть на рожон.
Ли Чаншоу, разумеется, с улыбкой во всём соглашался. Кун Сюань не стал ничего добавлять и просто вошёл на отдельный ярус башни, не смешиваясь с остальными.
Вслед за тем Ли Чаншоу под любопытным взглядом Хоуту-няннян сел прямо на землю и принялся за дело.
«Как бы ни был высок уровень культивации, нельзя слепо верить в свои божественные способности».
Всегда найдётся гора выше прежней1: какими бы искусными ни были отвод глаз или техника превращения, они не обманут «божественное зрение» того, чей уровень культивации выше. Ли Чаншоу укрылся рифмой Дао Схемы Великого Предела, на короткое время вернул себе истинный облик, а затем достал карандаш для бровей и белила, принимаясь за тщательную прорисовку.
Зачем он в своё время изучал даньцин2? Во-первых, чтобы накладывать грим бумажным даосам, а во-вторых, чтобы менять облик своего настоящего тела. Сегодня эта техника пришлась как раз кстати!
Спустя мгновение его лицо изменилось на физическом уровне и стало на семьдесят-восемьдесят процентов походить на истинный облик даоса Лу Я. Затем Ли Чаншоу вынул из рукава два нефритовых флакона и вылил кровь Золотого Ворона, которую он собрал со своих одежд после великой битвы на Северном континенте. Он обратил эту кровь в ауру и окутал ею всё своё тело. Следом он вплёл в эту ауру пряди Истинного пламени Солнца.
— Истинное пламя Солнца — это не только врождённая способность Золотых Воронов; его также можно добыть в ядре звезды Солнце. В Тушита-гуне всегда имелись его запасы для выплавления пилюль.
Затем… он закинул за спину пурпурно-белую тыкву-горлянку Летающего ножа, разящего бессмертных, облачился в коричневый даосский халат и с помощью техники превращения обернулся сгорбленным стариком-даосом.
На этом четыре уровня базовой маскировки были завершены. Ли Чаншоу обернулся, убрал рифму Дао Схемы Великого Предела и, поклонившись слегка ошеломлённой Хоуту-няннян, с улыбкой произнёс:
— Няннян, не могли бы вы бесшумно перенести меня за пределы города Фэнду? Лучше всего — прямо сквозь городскую формацию.
— Хм, — отозвалась Хоуту и не удержалась от вопроса: — Ты это…
— Лишь необходимый способ маскировки, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Даос Лу Я уже погиб от моей руки, но род Золотых Воронов искусен в техниках пламени и принадлежит к божественным птицам. Если меня раскроют, то я использую технику нирваны племени Фениксов, чтобы обмануть их.
— Вот оно как.
В голосе Хоуту-няннян почему-то зазвучали нотки неуверенности.
Внутри глазурованной башни мастера школы Дао и Кун Сюань, наблюдавшие за этой сценой, тоже пребывали в смешанных чувствах. У Кун Сюаня, сидевшего в одиночестве на своём ярусе, слегка дёрнулся уголок рта. Он долго сдерживался, но всё же усмехнулся. Мастера Дао, собравшиеся на другом ярусе, не удержались и высказали парочку мнений о стиле ведения дел Ли Чаншоу…
— Быть врагом Чангэна — поистине большая беда, — рассмеялся Добао-даожэнь.
— Это уже как-то слишком… даже не знаю, как описать, — проговорила Святая Матерь Цзиньлин.
— Чангэн действует предусмотрительно и крайне осторожно, он — образец для подражания! — Чжао Гунмин, разумеется, не скупился на похвалы.
Тайи-шибо засунул руки в рукава и пожал плечами:
— Вашему покорному даосу кажется, что вы ошибаетесь. Скорее всего, он просто-напросто боится смерти.
Юньсяо взглянула на него, слегка нахмурившись…
Тайи-шибо сам не понял, почему у него вдруг подкосились ноги, и он тут же уселся в позу лотоса, невольно добавив:
— Впрочем, в действительно важных вопросах Чангэн никогда не даёт слабины!
Юйдин Шисюн с улыбкой кивнул, а Добао и Чжао Гунмин из учения Цзе украдкой переглянулись и довольно сощурились.
В этот момент снаружи башни послышался старческий голос замаскированного Ли Чаншоу:
— Няннян, подождите немного, я сначала применю технику смены облика.
Мастера разом устремили своё восприятие вовне и увидели, как Ли Чаншоу превратился в девочку из рода Сюло с серебряными волосами и алыми глазами — таких в Море Крови было не счесть. Вслед за этим девочка совершила ещё одно превращение, став ящерицей размером с большой палец, а затем и вовсе сделалась прозрачной, полностью скрыв свою ауру.
Бессмертные и Хоуту невольно схватились за головы. Маленькая ящерица проползла несколько шагов, быстро нырнула в радужное сияние перед собой и с тихим свистом исчезла…
В это время в душе Ли Чаншоу вовсю веселился и ворчал Старина Башня:
— Мелкий ученик, ты что творишь? Великий Мастер доверил тебе Старшего Брата Схему, чтобы ты пошёл и задал всем трёпку! А ты — то помощников зовёшь, то переодеваешься… Это же позорит величие нашего Тайцин! Шёл бы прямиком в глубины Моря Крови, мы со Старшим Братом Схемой ка-а-ак ударим вместе — да пусть хоть это проклятое Древо Семи Драгоценностей явится, нам всё нипочём!
Истинно Могучая Линейка Неба и Земли поддакнула:
— Вот-вот!
Голос, в котором невозможно было различить инь и ян, спросил в сердце Ли Чаншоу:
— Почему ты пригласил так много учеников школы Дао?
Ли Чаншоу мысленно усмехнулся и задал встречный вопрос:
— Если у входа во второй Зал Перерождений нас ждёт Святой Запада, то под вашей защитой и покровительством Учителя я, возможно, и смогу отступить целым и невредимым, но разве тогда у дела останется хоть какой-то шанс на успех?
Старина Башня не согласился:
— Одно дело, когда Святой тайно управляет Великим Дао, но чтобы он лично встал в караул?
— Тут уж никто не может знать наверняка, — Схема Великого Предела, на удивление, поддержала его слова.
Старина Башня хехекнул:
— Раз Старший Брат Схема так говорит, значит, так и есть. Великий Мастер ведь больше всего ценит в мелком ученике его основательность, верно? Однако одни лишь ученики Святых всё равно не ровня самому Святому.
Ли Чаншоу лишь улыбнулся. Маленькая ящерица, в которую он превратился, быстро ползла сквозь пустоту, скрываясь в глубинах Моря Крови. Некоторые вещи нельзя объяснить другим, достаточно того, что он сам всё понимает.
Все его нынешние приготовления и приглашённые мастера нужны были лишь для одного: если на них внезапно нападёт Святой, они должны выиграть хотя бы мгновение, чтобы его собственный Святой Великий Мастер успел прибыть на место.
Имея Схему Великого Предела, Башню Сюаньхуан и Линейку Неба и Земли; в сочетании с Пятицветным божественным светом Кун Сюаня, Бусинами, усмиряющими море, Гунмин-лаогэ, Золотым ковшом Смешанного истока Юньсяо-сяньцзы, Жезлом Жуи Дракона и Тигра Святой Матери Цзиньлин, «Сокровищницей вана» Добао-даожэня, треногой Юйдин-чжэньжэня и языком Тайи-шибо…
Его шансы на выживание при встрече со Святым, как ни считай, составляли девяносто восемь процентов. Он взглянул на кольцо из травы на запястье. Чувствуя, как внутри него спокойно течёт сила Семи чувств, он понимал, что Хоуту-няннян тоже наделила его силой для спасения.
На самом деле Ли Чаншоу перестраховался ещё один раз. Он намеренно пригласил Хуанлун-чжэньжэня вовсе не потому, что тот был простодушным драконом, а исключительно потому, что… этот бессмертный был скрытым талисманом удачи!
В изначальной катастрофе Великого возведения в ранг божеств Хуанлуна ловили столько раз, подвешивали у ворот лагеря армии Шан и столько раз стегали, ухватив за косу, — и разве он не выжил?
Суеверие Чаншоу.
- И-шань-гэн-би-и-шань-гао (一山更比一山高, yī shān gèng bǐ yī shān gāo) — поговорка, означающая, что всегда найдётся кто-то более умелый или сильный. ↩︎
- Даньцин (丹青, dānqīng) — традиционное название китайской живописи, буквально означающее «киноварь и лазурь» (краски, использовавшиеся в древности). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
