Глава пятьсот седьмая. Ах, это дыхание весны
— Ну ты и даёшь, Ли Чангэн! Если ты сегодня всё не объяснишь, этот даос от тебя не отвяжется!
Место, укрытое свитком Тайцзи, у края огромного города, под кровавым столбом света.
Весь почерневший от гари даос Тай-и указывал на безмятежно спящую в стороне Юньсяо-сяньцзы и остальных, осыпая Ли Чангэу бранью:
— Что это значит? Выходит, ты посмел использовать меня для проверки! Это же Небесная кара! Ты думаешь, все такие же, как ты — словно родные внуки почтенного Предка Дао, которым только в радость, когда их разок-другой шибанёт молнией для привычки! О-о-ох… больно, больно, больно!
Ли Чангэу стоял рядом, то и дело извиняясь в поклонах с подобострастной улыбкой.
— Эх…
С другой стороны Байцзэ приводил в порядок свои длинные развевающиеся волосы. Утерев лицо, он со слезами на глазах подстриг свою козлиную бородку, сделав её ещё короче. Глядя в созданное из воздуха зеркало, он вертелся и так и эдак, преисполненный тоски.
Кто бы мог подумать, что его, священного зверя, приносящего удачу и избегающего бед, тоже когда-нибудь ударит Небесной карой.
Связываясь с Водным Богом, действительно можно познать такую жизнь зверя, которую прежде и вообразить было нельзя, и жизнь эта постепенно становится всё более «полноценной»…
Покричав немного, даос Тай-и успокоился. Усевшись рядом с Байцзэ и скрестив руки на груди, он сердито сопел, восстанавливая дыхание и поглядывая на далекий величественный дворец.
— И что теперь делать? — спросил даос Тай-и. — Ждать, пока проснутся старший брат и остальные?
— Не успеем, — Ли Чангэу стоял на обломке стены, глядя на мутное кровавое море над головой.
Едва он договорил, как кровавое море забурлило. Одна за другой оттуда начали выныривать фигуры, бросаясь к кровавому столбу света; мужчины и женщины, старики и дети племени Асуров — лица их были бесстрастны, а глаза залиты кровавым сиянием. В тот миг, когда они сталкивались со столбом света, их тела мгновенно растворялись.
Даже те крохи истинного духа, что оставались от них, тут же поглощались сиянием.
Лицо Ли Чангэу стало суровым, но он не спешил. Развернувшись, он спрыгнул обратно к Байцзэ и даосу Тай-и.
— Так почему же, когда тебя била Небесная кара, ты не затащил под неё ещё кого-нибудь? — прошипел даос Тай-и. — Только меня и собрата по Дао Байцзэ!
— Так мы же с вами в тесных отношениях, нам проще объясниться, — Ли Чангэу прищурился и мягко улыбнулся.
— Ты просто решил, что другие тебе не по зубам! И ты ещё улыбаешься!
Байцзэ поспешно вмешался:
— Спокойствие, только спокойствие. Собрат по Дао Тай-и, не будь столь вспыльчивым. Если хорошенько подумать, у Водного Бога просто не было иного выбора. Не говоря уже о старших братьях трех учений, каждый из присутствующих здесь — кхм, лежащих здесь — натура весьма гордая. Если бы они не смогли сами постичь суть сна и выбраться из него, это непременно отразилось бы на их состоянии сердца Дао.
Услышав это, даос Тай-и согласно кивнул, но чем больше он раздумывал над этими словами, тем больше чувствовал какой-то подвох.
Выходит, он, даос Тай-и, один из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, не достоин считаться «гордой натурой»…
Даос Тай-и удрученно вздохнул, а затем нахмурился и задал вопрос, который также интересовал Байцзэ:
— Чангэн, как тебе удалось освободиться так быстро?
Ли Чангэу спокойно улыбнулся. Он стоял, заложив руки за спину, его длинные волосы развевались, а сам он словно излучал мягкое сияние.
Он произнес:
— Ежедневно я тридцать раз творю самосозерцание1: правильно ли это дело, нет ли в нём ловушки, достаточно ли всё надежно? Поэтому, когда дела идут слишком гладко или развиваются в точности так, как я ожидал в глубине души, я начинаю заниматься самоанализом. Нужно понимать, что враг не глуп и не сдастся без боя; он тоже будет использовать ситуацию в своих интересах. Всё сущее — это игра, а суть игры — в постоянном перетягивании сил. Ничто в мире не бывает только черным или белым, и невозможно в каждом расчете побеждать на все десять частей. В целом, если дело удается на семь-восемь частей — это уже огромный успех. Но во сне всё рождается из собственных мыслей, это картины, которые хочет видеть подсознание. Для меня это действительно гораздо проще, чем взломать обычный призрачный строй.
Ли Чангэу замолчал и обернулся к даосу Тай-и и Байцзэ. Взгляды последних двоих в этот момент несколько остекленели…
— Не волнуйтесь, — мягко продолжил Ли Чангэу, — я уже известил Его Величество Небесного Императора, а также нескольких мастеров из учений Чань и Цзе. Сейчас сюда должны спешить более двадцати экспертов обеих школ.
Даос Тай-и нахмурился:
— Спешат сюда, чтобы тоже уснуть?
Ли Чангэу задумчиво посмотрел за пределы свитка Тайцзи.
Эту изначальную энергию миража невозможно было распознать или прозондировать, и неизвестно, сколько её ещё осталось снаружи. Это место действительно было… настоящей сокровищницей!
Эта изначальная энергия миража — просто идеальное средство самообороны!
Даже обладая таким могучим состоянием Дао, как у Великого Мастера, можно случайно попасться в ловушку, и даже Пагода-лао и Свиток-лао не успели бы среагировать!
Чего не хватало сложному защитному строю его пика Сяоцюн? Именно такой энергии миража!
Если бы он смог найти способ собрать хоть немного…
— Отчего-то мне кажется, — пробормотал Байцзэ, — что интерес Водного Бога к этой энергии миража явно выше, чем к Красному Лотосу.
— Как это возможно, — Ли Чангэу покачал головой и снова посмотрел на Асуров, бросавшихся на столб света. — Они тоже признаны Шестью путями перерождения как живые существа Неба и Земли, нужно что-то придумать.
Даос Тай-и усмехнулся:
— Хех, истинный небожитель Небесного двора.
Ли Чангэу взглянул на него и в тон ответил:
— Хех, врожденное существо.
Байцзэ, стоя рядом, лишь усмехнулся, поглаживая свою бородку.
Ли Чангэу подоткнул подол даосского халата и уселся, скрестив ноги, в самом центре области, защищенной свитком Тайцзи.
— Пока не прибудет подкрепление, я должен найти способ развеять этот слой тумана, иначе нам не подобраться к Красному Лотосу. Бай-сяньшэн, чуть позже Свиток-лао окутает вас силами Инь и Ян и переправит наружу. Свяжитесь с Золотокрылой гигантской птицей Пэн. Если он более-менее оправился от ран, пусть в первую очередь доставит сюда нескольких мастеров, чтобы те попытались сдержать Асуров снаружи.
— Слушаюсь, — Байцзэ сложил руки в жесте приветствия, его лицо стало предельно серьезным.
— А что нужно делать мне? — спросил даос Тай-и.
— Старший брат, не спеши, для тебя найдется важное дело позже.
Договаривая с закрытыми глазами, Ли Чангэу выпустил из рукава несколько лучей света, которые превратились в бумажных даосов на поздней стадии царства Небесного Бессмертного и вылетели за пределы защиты свитка Тайцзи.
Внезапно в его сознание хлынула волна сонливости. «Сильна!» — подумал Ли Чангэу и, сконцентрировав в ладони молнию, припечатал ею себя пониже спины. Его тело тут же окутало электрическими разрядами, и сознание мгновенно прояснилось.
Стоило лишь частице силы его бессмертной души соприкоснуться с изначальной энергией миража, как само основное тело едва не погрузилось в сон…
Море Хаоса действительно слишком опасно, лучше уж спокойно совершенствоваться в Первозданном мире.
А почему молния пришлась на место пониже спины… Никакой тайны: там больше плоти.
Эти несколько бумажных даосов устремились вперед, вверх и в стороны, и из рукава каждого вылетело еще по одному бумажному даосу.
Ли Чангэу непрерывно отслеживал тончайшую реакцию каждого клона, поддерживая удары молнии по самому себе. Его волосы встали дыбом, отчего он в этот миг стал подобен божеству грома.
Даос Тай-и, наблюдая со стороны, негромко восхитился:
— Этот метод воплощений поистине уникален для Трех Миров.
Следом он задал тот же вопрос, который мучил и четыре черные тени, наблюдавшие за происходящим из руин дворца:
— Что делает Водный Бог?
К сожалению, у даоса Тай-и был Байцзэ, который мог всё объяснить, а тем теням оставалось лишь строить самые дикие догадки.
Байцзэ произнес:
— Возможно, он прощупывает границы влияния тумана миража, но это лишь простое объяснение. Если судить по обычным, неординарным мыслям господина Водного Бога, вполне вероятно, что он заставляет свою бессмертную душу адаптироваться к туману, изучая его свойства, чтобы понять, можно ли его распознать и собрать для использования в защите.
Даос Тай-и: «…»
Не такие они, всё-таки они совсем другие.
***
«Этот бык перестал меня преследовать?»
Где-то в кровавом море девушка с серебряными волосами с некоторым сомнением и тревогой оглядывалась по сторонам, крепко прижимая к груди драгоценный меч.
Какой сильный демон-бык, неужели это один из великих мастеров древнего рода Демонов?
Тот браслет умудрился запечатать меч Юаньту! Пусть даже Юаньту не признал её своей хозяйкой и не мог проявить истинную мощь, но его ранг — это подлинное высшее врожденное духовное сокровище…
Девушка опустила голову, притиснувшись щекой к рукояти меча, тихо вздохнула и уже собиралась сорваться с места, чтобы поспешить на помощь Предку.
Никто в кровавом море не знал лучше его обитателей, как перемещаться в этих водах!
— Со-брат по Да-о… ха-ха-ха-ха!
Ноги девушки с серебряными волосами подкосились, и она едва не поплыла в кровавом море боком.
Она стиснула серебряные зубы и повернула голову в ту сторону, откуда доносился голос. Грязные воды кровавого моря расступились вправо и влево, и крепкий мужчина с бычьими рогами на голове и кольцом в носу стремительно бежал вперед, непрестанно помахивая рукой в знак приветствия.
— Хм!
Девушка с серебряными волосами сжала рукоять меча, пребывая в полной боевой готовности. Хотя она знала, что далеко не ровня этому быку, в ней жила гордость, подобающая принцессе племени Сюло.
— Если желаешь убить или пленить, прошу тебя, собрат по Дао, покончи с этим поскорее! — негромко бросила девушка с серебряными волосами.
Цинню1 резко затормозил, остановившись прямо перед ней.
Он только что сменил одежду на сине-зеленый халат, а свои длинные, прежде спутанные волосы привел в порядок, пригладив их так, что они стали гладкими, прядь к пряди.
- Цинню (青牛, qīngniú) — Лазурный бык, мифическое существо, часто выступающее в роли верхового животного бессмертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
