Глава пятьсот восьмая. Ты… не важна
— Чангэн-шиди, пространство-мироздание1 здесь заблокировано, невозможно использовать техники перемещения или разорвать пустоту. Массив, установленный противником, подобен сфере без единого изъяна.
— Об этом мне уже известно. Впрочем, беспокоиться не стоит, у меня есть способ справиться с окружающим шэньци2…
Чей это голос?
Чангэн?
Это имя кажется таким знакомым.
Ресницы сереброволосой девы мелко задрожали; чувствуя оковы, наложенные на её изначальный дух, она ощутила в душе необъяснимую тревогу.
И снова послышалось…
— Тай-и-шисюн, Цюн Сяо, чуть позже я использую бумажных даосов, чтобы отвлечь внимание врага и разведать обстановку внутри дворца. Вот вам по две бумажные фигурки, оставьте здесь по одному воплощению. Хоть мы и скрыты Схемой Великого Предела, нельзя проявлять беспечность. Мы должны действовать как можно осмотрительнее. Помните: наша главная цель — забрать Алый Лотос, вторая — уничтожить его. Если я удостоверюсь, что Лотос не может служить учению Дао, я раздавлю этот нефритовый талисман. Тогда немедленно отступайте и держите дистанцию. Я активирую Великий Духовный Взрыв, чтобы уничтожить Лотос и остатки души предка Минхэ, сравняв это место с землей и полностью искоренив скрытую здесь угрозу…
Великий Духовный Взрыв?
Сердце Дао сереброволосой девы слегка содрогнулось.
В этот миг её изначальный дух ощутил поток теплой магической силы, и она приоткрыла глаза…
Дева увидела знакомую спину и незнакомый профиль, но таинственная и глубокая рифма Дао, исходившая от него, заставила её сердце содрогнуться!
Шуйшэнь!
Шуйшэнь Небесного двора, тот самый беспощадный человек, который заставил страдать святых Западного учения и о котором Вэнь И не раз предостерегала её: никогда, ни при каких обстоятельствах не связывайся с ним!
О Великом Духовном Взрыве Шуйшэня она, конечно, была наслышана.
И сегодня он собирается применить его, чтобы сравнять это место с землей…
— Не надо… — тихо прошептала она.
Стоило ей подать голос, как магическая сила в её теле снова зациркулировала, а оковы вокруг изначального духа бесследно исчезли.
Довольно симпатичная бычья морда возникла перед ней, заполнив собой всё поле зрения, и её обладатель, улыбнувшись, произнес:
— Ты очнулась?
Дева тут же отпрянула и ловко вскочила на ноги. Её взгляд миновал стоящего перед ней здоровяка и остановился на Ли Чангэне, подле которого находились Цюн Сяо и Тай-и-шисюн.
Изумление, гнев, страх…
Она хотела что-то сказать, но голос её дрогнул. Дева машинально потянулась к бедру, но рука схватила пустоту.
— Мой меч!
— Здесь он, здесь! — отозвался Лазурный Бык и, достав меч Юаньту, почтительно протянул его деве обеими руками.
Ли Чангэн, Цюн Сяо и Тай-и-шисюн лишь мельком взглянули в их сторону и продолжили обсуждение.
Она поспешно выхватила меч Юаньту и, обнаружив на нем многочисленные печати, слегка нахмурила брови.
И она, и меч были пленены.
В следующую секунду дева посмотрела на Лазурного Быка, и в её глазах отразились скорбь и негодование:
— Вы заодно!
— Это… это чистое недоразумение, — поспешил оправдаться Лазурный Бык. — Когда я встретил тебя раньше, я еще не знал, что приду сюда на подмогу. Если не веришь, посмотри: лучшие мастера трех учений попали в засаду.
Проследив за его жестом, дева увидела неподалеку крепко спящих… восемь великих мастеров учения Дао!
Вспомнив наставления, данные ранее Чангэн-шиди, Лазурный Бык тяжело вздохнул. Его большие выразительные глаза светились искренностью. Понизив голос, он торжественно произнес:
— У меня не было предвзятости к тебе, мы лишь случайно столкнулись в Море Крови. Теперь, когда стало ясно, что нам суждено стоять по разные стороны, я, по крайней мере, больше не направлю против тебя свой кулак.
Сказав это, Лазурный Бык опустил взгляд на свои ладони с видом глубочайшего сожаления. Затем он медленно выдохнул и, подняв голову, попытался изобразить кроткую, честную улыбку:
— Наверное, это просто ошибка судьбы. Но всё же… всё же это так тяжело.
Сереброволосая дева слегка нахмурилась, всматриваясь в лицо этого могучего великана. Неизвестно почему, но недавнее отвращение внезапно сменилось мимолетным… сочувствием.
— Я… — она не знала, что сказать.
— Можешь сказать, как тебя зовут? — спросил Лазурный Бык с оттенком отчаяния в голосе, будто в следующий миг им предстояло расстаться навечно.
— Моё имя — Тешань, я принцесса из рода асуров, — ответила дева.
Лазурный Бык сложил руки в приветствии, не задавая лишних вопросов. Он совершил глубокий даосский поклон и серьезно произнес:
— Прежде я был весьма груб, смиренно прошу прощения.
Тешань поджала побледневшие губы и, опустив голову, ответила на поклон, прижимая к себе меч…
Всего за несколько фраз Лазурный Бык сумел полностью изменить свой образ: из навязчивого блудного быка он превратился в преданного и любящего страдальца, оставив в душе Тешань едва заметный след!
И за всем этим — наставлениями по репликам, движениям, мимике и эмоциям — стоял Шуйшэнь Небесного двора, Ли Чангэн!
Хм?
Ли Чангэн внезапно пришел в себя, тщательно обдумывая диалог между Лазурным Быком и сереброволосой девой и вычленяя из него важную информацию.
Тешань? Тешань… Железо!
Принцесса Тешань, она же дева-ракшас? Супруга Ню Мована и мать Хун Хайэра?
Это как?!
Быть не может! Ведь Лазурный Бык из дворца Доушуай — это Дуцзяосы Даван, тот самый, что помыкал богами и буддами с помощью своего Нефритового Браслета!
Как же так получилось…
Лоб Ли Чангэна покрылся испариной, но Сердце Дао Ясной Пустоты мгновенно усмирило всплеск эмоций.
Кто бы мог подумать, что до начала бедствия «Путешествия на Запад» случится столько маленьких историй.
Впрочем, сам он, будущий Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, кажется, тоже был частью этой истории…
При этой мысли на губах Ли Чангэна заиграла легкая улыбка.
Пусть всё идет своим чередом.
Взгляд Тешань миновал Лазурного Быка и остановился на Ли Чангэне. В её глазах еще таился страх, но его быстро вытеснила решимость.
— Даою, не могли бы вы отойти? Мне нужно встретиться с грозным врагом.
— Ну…
Лазурный Бык тихо вздохнул и отступил на полшага. Он хотел было что-то добавить, но в итоге лишь завел руки за спину и устремил взор в небеса.
Тешань медленно двинулась вперед, не сводя глаз с Ли Чангэна.
Ли Чангэн обернулся, на его губах играла едва заметная улыбка:
— Ты собираешься напасть на меня?
— Да.
— Почему? — полюбопытствовал Ли Чангэн.
Стоявшая рядом Цюн Сяо отвернулась, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
Дева слегка нахмурилась и ответила:
— Вы хотите помешать возрождению Предка. Я принцесса асуров и обязана вас остановить.
Ли Чангэн посмотрел на Лазурного Быка и усмехнулся:
— Старший брат, ради тебя я уже даровал ей жизнь один раз…
— Чангэн-шиди, — смущенно произнес Лазурный Бык, — я правда не знаю, как её убедить. Мы на противоположных сторонах, остается только позволить ей исполнить свой долг.
— Его это не касается, — отрезала дева.
Она попыталась обнажить клинок, но на меч Юаньту было наложено слишком много печатей, и он не поддался.
Ли Чангэн покачал головой и отвернулся:
— Ладно, притворюсь, что никогда тебя не видел. Сегодня предку Минхэ ни за что не возродиться — это мое слово. Если встречу тебя на пути дальше, пощады не будет. Ради моего старшего брата — уходи.
Дева растерялась. Она посмотрела на Ли Чангэна, затем на Лазурного Быка, прикусила губу и, поклонившись Ли Чангэну, холодно бросила Быку:
— Я задолжала тебе жизнь.
Сказав это, она с мечом Юаньту в руках зашагала прочь, прошла мимо Ли Чангэна и вышла за пределы действия Схемы Великого Предела.
Лазурный Бык порывался сделать шаг вслед за ней, но рука Ли Чангэна преградила ему путь.
— Тешань! — вскричал Лазурный Бык, полный тревоги.
Дева не остановилась, напротив — прибавила шагу.
Однако, пройдя не более десяти шагов, она покачнулась и медленно осела на землю. Её дыхание стало ровным и спокойным, и она уснула прямо там, где стояла.
Шэньци погрузило её в мир грез.
В этот момент Ли Чангэн, удерживая руку Лазурного Быка, почувствовал, как в теле того вспыхнула и тут же угасла мощная сила.
Похоже, бык и впрямь влюбился.
Тай-и-шисюн, стоя рядом, покачал головой и вздохнул:
— Шуйшэнь, твои приемы по одурачиванию юных дев поистине безупречны.
Ли Чангэн промолчал.
Просто эта принцесса из рода асуров была слишком наивна!
Цюн Сяо задумчиво разглядывала спящую сереброволосую деву, подперев подбородок рукой.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Неужели появился какой-то хитроумный план?
— Нет, я просто думала, не стану ли я красивее, если уложу волосы вот так.
Цюнсяо перебирала прядь своих прекрасных волос, что-то тихо бормоча.
— Не забудь посоветоваться со своей цзецзе, — небрежно отозвался Ли Чаншоу, подняв взгляд на видневшийся вдали величественный зал.
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — древнекитайское обозначение мироздания, неба и земли; в контексте практик культивации часто относится к техникам манипуляции пространством. ↩︎
- Шэньци (蜃气, shènqì) — «дыхание миражей», мифический густой туман, создающий иллюзии и способный погружать живых существ в глубокий сон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
