— Согласен!
Даос Дуэ, держа в руках фучэнь, твердо произнес:
— Не говоря уже о том, чтобы потерять лицо, если Учению Людей что-то понадобится, если господину Синцзюню что-то понадобится, и если это поможет отомстить за моего ученика, то что значит даже отдать эту жизнь? Генерал, какие будут указания от господина Синцзюня?
— Сначала вам, даос, нужно появиться в секте и назначить одного из старейшин временно исполняющим обязанности главы секты Дусянь. К тому же брат Глава Учения особо наказал: тот Ли Цзин, что обладает великой удачей, во время недавней битвы, будучи лишь Истинным Бессмертным, долгое время сдерживал сильного врага уровня Золотого Бессмертного. У него многообещающее будущее, поэтому прошу вас, даос, уделить больше внимания его обучению. А те два дела… Даос, прошу, наклонитесь поближе.
И он нашептал ему все подробности.
Ао И говорил какое-то время; на лице даоса Дуэ отразилось понимание, и он тут же твердо согласился.
Вскоре даос Дуэ прибыл в секту Дусянь. Он утешил и успокоил учеников и старейшин, после чего назначил одного из старейшин на поздней стадии царства Небесного Бессмертного временно исполняющим обязанности главы. Также он исцелил Черного Цилиня, принял Ли Цзина в официальные ученики, поощрил его наградой и поспешно покинул секту Дусянь.
Затем даос Дуэ поспешил обратно к горам Куньлунь и, согласно плану Ли Чаншоу, устроил грандиозное представление… «сперва рыдания, затем скандал, а следом — угроза смерти»1.
Не прошло и полудня, как вести о том, что даос Дуэ горько плачет в горах Куньлунь, поминая своего ученика Цзи Ую, вместе с новостями о разгроме ворот Западного Учения начали распространяться по Пяти Континентам и всем Трём Тысячам Миров.
Даос Дуэ нагнетал обстановку четыре или пять дней. Он проплакал на пяти бессмертных пирах, шести собраниях и за семью чашками чая, вызвав праведный гнев у многих своих друзей.
Спустя еще три-четыре дня, когда шумиха начала стихать, даос Дуэ громко воззвал к почетному имени святого Тайцина и на облаке устремился к горе Линшань.
С десяток друзей пытались остановить и переубедить даоса Дуэ, прося его не действовать импульсивно, ведь идти на Линшань — все равно что биться яйцом о камень2.
На самой Линшани старые даосы в спешке совещались, а несколько заместителей главы учения от беспокойства теряли волосы…
У Учения Людей погиб ученик доверенного ученика святого, и Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, не говоря ни слова, в щепки разнес их ворота. Если же даос Дуэ умрет на их Линшани, не явится ли тогда сам Глава Учения Людей лично?!
— Что это за дела такие? Нападение на эту ничтожную секту Дусянь — какое отношение оно имеет к нашей Линшани? Этот Бог Воды, ничего не расследовав, не спросив и не дав объясниться, просто снес наши ворота, и теперь все пересуды в Трех Мирах направлены против нас! Есть ли у этого Бога Воды хоть капля доказательств, что это сделали мы?
— Какой смысл злиться сейчас? Почему никто не вышел и не высказался раньше?
— Мы просто не успели среагировать. Все знают, что главная сила этого Бога Воды — в его языке, кто же мог знать, что на этот раз он сразу пустит в ход руки?
— Что творит этот даос Дуэ?
Один старый даос удивленно пробормотал, и все даосы Линшани разом посмотрели на облака за пределами горы.
Они увидели, как даос Дуэ отослал своих друзей и направился прямиком к середине склона Линшани, опустившись на те самые золотые ступени. Ступени все еще были испещрены трещинами, оставленными ударом копья Ли Чаншоу. Но сами ворота были восстановлены в кратчайшие сроки.
[«Если я починю их достаточно быстро, можно будет притвориться, что ничего не случилось».]
Множество старых даосов Линшани выступили вперед. Видя, что пришел лишь даос Дуэ и за его спиной нет ауры святого, они почувствовали, что небо прояснилось, дождь прекратился и они снова в силе.
«Как только даос Дуэ приблизится к воротам, нужно сразу показать ему нашу мощь!»
Именно в этот момент даос Дуэ остановился. Находясь на некотором расстоянии от ворот Линшани, он замер на ступенях и, вскинув голову, горестно вздохнул:
— Ученик! Твой учитель бесполезен!
Над головами даосов Линшани, словно грибы, выросли знаки вопроса.
Даос Дуэ снова закричал:
— Ученик, твой учитель ни на что не годен!
После этих двух выкриков чувства захлестнули даоса Дуэ, в его глазах заблестели слезы, и вскоре он зарыдал так горько, что каждый слышавший это проникался сочувствием, а каждый видевший — печалью.
Сквозь рыдания даос Дуэ выхватил из широкого рукава черный гроб, который опустился на золотую лестницу. Рядом с гробом он установил две каменные стелы. На одной из них было начертано:
«Западный Милэ, верни жизнь моему ученику!»
На другой:
«Тайцин-лаоши взирает на это место!»
Старые даосы Линшани тут же замерли, не смея сделать ни шага вперед. Они переглядывались друг с другом и в итоге предпочли промолчать, отступив на несколько шагов назад.
Даос Дуэ тяжко вздохнул, возведя взор к небу, и принялся в отчаянии бить себя в грудь и топать ногами.
— У меня был лишь один достойный ученик, он уже обрел плод пути Золотого Бессмертного! Наше Учение Людей не вступало в это бедствие, так за что же вы его зверски убили?! Верните жизнь моему ученику! Линшань должна восстановить справедливость!
Один старый даос не выдержал и прикрикнул:
— Не смей клеветать без доказательств!
Но даос Дуэ даже не обратил на него внимания и продолжил вопить во весь голос перед самыми воротами Линшани. Его друзья, последовавшие за ним, увидев такое, молча отошли подальше, заодно быстро распространяя вести о происходящем здесь.
…
В Небесном дворце, в чертогах Тайбай.
Ли Чаншоу смотрел на изображение в медном зеркале. Тщательно все обдумав и убедившись, что даосу Дуэ не грозят никакие козни, он отставил зеркало и снова склонился над несколькими бумажными даосами. Это были те самые бумажные даосы, которых уничтожили артефактами противника и которых он позже вернул.
Ли Чаншоу внимательно их осматривал и обнаружил, что основные ограничения на бумажных даосах были разрушены. Ограничительные талисманы, удерживающие ту нить изначального духа и обеспечивающие постоянную связь с его настоящим телом, теперь были пережжены.
Вернувшись с Линшани в Небесный дворец, он все время посвятил изучению этого вопроса. Количество его бумажных даосов, разбросанных повсюду, было огромным. Если эта техника внезапно станет бесполезной, он окажется в ситуации «истинной невозможности разделиться». Это повлияло бы на множество важных дел, да и он не мог по любому поводу отправлять туда свое настоящее тело.
Ли Чаншоу задумчиво хмыкнул и продолжил попытки добавить еще один слой защиты к самим ограничениям. С того дня, как техника бумажных даосов была создана, она помогла Ли Чаншоу совершить великое множество дел. До этого момента техника выходила из строя или давала сбой лишь под воздействием Колеса Шести Путей Перерождения или божественных сил Шэнму Нюйвы.
Провозившись еще полдня, Ли Чаншоу устало потянулся; он уже нашел способ, как усовершенствовать бумажных даосов.
Ради надежности стоило создать воплощение и в какой-нибудь иной форме.
- И ку эр нао сань бу хо (一哭二闹三不活, yī kū èr nào sān bù huó) — китайская тактика эмоционального шантажа: сначала плач, затем скандал и, наконец, угроза самоубийства. ↩︎
- И луань цзи ши (以卵击石, yǐ luǎn jī shí) — биться яйцом о камень; обреченная на провал попытка из-за огромной разницы в силе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
