Ли Чаншоу внезапно обернулся и взглянул на Цзинь Пэна, слегка нахмурившись, в его глазах читалась серьезность.
Цзинь Пэн тут же подавил в душе те крошечные мыслишки, испытав очередной приступ изумления.
— Учитель способен чувствовать даже то, о чем я думаю?
— Поистине, он слишком силен…
У Ли Чаншоу слегка дернулся уголок рта. Глядя на выражение лица Цзинь Пэна, он мог примерно догадаться, о какой чепухе тот размышляет, но сейчас исправлять это было неудобно.
Внезапно он подумал: не так ли он сам выглядит перед Хунцзюнь Даоцзу, как сейчас Цзинь Пэн перед ним?
Видеть мысли насквозь, основываясь на имеющейся информации и понимании характера, достигая эффекта, близкого к чтению мыслей… Это производит колоссальное впечатление на окружающих, хотя, если подумать, все остается в рамках логики и ожидаемого.
При этой мысли дао-сердце Ли Чаншоу заметно расслабилось, возникло легкое озарение, которое он также подавил, чтобы осознать позже.
Хм?
Ли Чаншоу слегка нахмурился и закрыл глаза на облачном судне, в его сознании проносились вспышки озарения.
Кратко упорядочив события, связанные с небесным демоном, он внезапно пришел к поразительному выводу.
Известно, что о получении им «Записок бродяги»1 и о том, что они неполные, знали только Тайцин-лаоши, он сам и уже «прихлопнутый» Куньпэн.
И вот небесный демон Ду Шужэнь слой за слоем проникает в сердца культиваторов, стремясь подобраться к нему, чтобы сказать эту фразу:
— Хочешь увидеть продолжение?
С огромной вероятностью эти слова указывают на «Записки бродяги». А раз они указывают на них, то можно подтвердить: Куньпэн все еще жив, связался с внепредельными небесными демонами и сосредоточил в своих руках ужасающую силу.
Какие выводы можно сделать, продолжая рассуждать на этой основе?
Именно здесь и крылась причина для леденящего ужаса!
Зачем Куньпэн подослал Ду Шужэня?
Чтобы передать информацию.
А ради чего Тянь-дао устроило встречу черного леопарда с Ду Шужэнем?
Тянь-дао давно знало, что Ли Чаншоу тайно следит за леопардом. Уже был «горький опыт» с инцидентом с Красным Лотосом, когда передаваемое сообщение было им проигнорировано.
Странность здесь в том, что если бы Тянь-дао хотело уничтожить этого небесного демона, то хватило бы одного Грома Пурпурного Небосвода или любого тайно подосланного мастера, который «случайно проходил мимо».
Важность черного леопарда не подлежит сомнению.
Тянь-дао, чтобы обеспечить успешное начало Великого Бедствия Освящения Богов, противостояло Ли Чаншоу в Золотом Ковше Смешанного Первоначала в течение двенадцати лет. Лишь когда занавес Бедствия поднялся, призрачная фигура даоса, воплощающая волю Тянь-дао, покинула его дао-сердце.
Нет причин позволять леопарду покидать дом ради бессмысленных дел.
Также известно, что Тянь-дао, за исключением части, связанной с Хунцзюнь Даоцзу и волей Бедствия, само по себе не должно обладать способностью к мышлению. Оно действует строго по правилам Небесного пути, и его единственная цель — поддержание стабильности мира.
Первый пугающий момент заключался в следующем: «Слухи, ходящие в Хунхуане2 о том, что Тянь-дао абсолютно беспристрастно и бескорыстно, боюсь, ошибочны».
На лбу Ли Чаншоу выступили капли холодного пота. Он подавил в душе мысли, которые становились всё более дерзкими, ограничивая все догадки и подозрения только этим делом.
«Неужели Тянь-дао устроило так, что черный леопард привел его туда, дабы он гарантированно вступил в контакт с небесным демоном и получил послание от Куньпэна?
Сделало ли оно так, чтобы план Куньпэна, вероятность успеха которого была пятьдесят на пятьдесят, стал успешным на девяносто процентов?»
Здесь возникало два пути развития мысли, выводы которых кардинально различались.
Первый: Тянь-дао просто хотело дать ему знать, что Куньпэн жив, а сами «Записки бродяги» его не волнуют.
Второй: по мнению Тянь-дао, прочтение им «Записок бродяги» пойдет на пользу стабильности мира…
О втором варианте было страшно даже задумываться. Единственный ужасающий итог, который можно было вывести — абсолютное противостояние между Хунцзюнь Даоцзу и волей Тянь-дао.
На мгновение мысли в душе Ли Чаншоу перепутались: стоило подавить одну, как тут же всплывала другая.
Когда Цзинь Пэна устроили в храме Святой Матери пить чай и есть фрукты, Ли Чаншоу отправился в терем к Шэнму Нюйва. Его лицо выражало лишь горечь, а взгляд, устремленный на богиню, был полон уныния.
Шэнму Нюйва, полусидящая перед книжным шкафом, тоже пребывала в некотором недоумении.
— Что с тобой? Неужели нашлось дело, способное поставить тебя в тупик?
Ли Чаншоу: …
Честно говоря, он действительно не хотел вникать в такое количество дел. Его планом было лишь устроить Великое Бедствие Освящения Богов, а затем забрать семью и сбежать.
Но теперь ситуация всё больше выходила из-под контроля. Некая сила безрассудного лихачества, пришедшая из глубокой древности, начала искажать его с таким трудом развернутое поле стабильности.
— Няннян, — тяжело вздохнул Ли Чаншоу. — Ученик всегда… весьма уважал вас.
Шэнму Нюйва немного подумала и рассмеялась:
— Подлизываться бесполезно. Сначала нарисуй несколько глав продолжения. А о чем ты хочешь спросить — я решу по обстоятельствам, говорить тебе или нет. У меня ведь припасено немало историй, о которых не знает даже Тайцин-шисюн.
Всегда казалось, что Шэнму Нюйва тоже может быть одним из теневых кукловодов, просто её цели были довольно бесхитростными.
…
Спустя мгновение, в области, созданной Шэнму Нюйва.
Богиня с распущенными длинными волосами, в простом однотонном платье, сидела на мягкой кушетке, закинув ногу на ногу. В руке она держала кубок с фруктовым нектаром, прихлебывая его через соломинку.
— Ты убил старую оболочку Куньпэна и получил книгу? После этого Куньпэн подослал к тебе небесного демона, а Тянь-дао помогло этому демону встретиться с тобой напрямую, чтобы сообщить, что у Куньпэна есть продолжение?
Сидя на привычном месте и медленно смешивая краски, Ли Чаншоу кивнул:
— Примерно так всё и было.
Шэнму Нюйва улыбнулась:
— Эту часть можно нарисовать, весьма забавно.
Ли Чаншоу горько усмехнулся:
— Няннян, в этом деле нет ни капли вымысла.
— Ты сможешь догнать Куньпэна?
— Моё Дао Равновесия сбалансировало предельную скорость Золотокрылой гигантской птицы Пэн и Куньпэна. Я специально позвал Цзинь Пэна, он был свидетелем в тот день. Стоит вам спросить, и вы всё узнаете.
Шэнму Нюйва кивнула, плавно проведя пальцем по гладкому подбородку, и на мгновение задумалась:
— Тогда почему бы тебе не попробовать догнать Колокол Хаоса?
Ли Чаншоу тут же горько вздохнул:
— Если бы Колокол Хаоса удалось вернуть сейчас, он, боюсь, смог бы усмирить удачу учения Цзе, но такой шаг равносилен прямому противостоянию с Тянь-дао. Обязательно последует ответный удар.
- Ланжэнь няньцзи (浪人年记, làngrén niánjì) — «Записки бродяги», личный дневник Ли Чаншоу, содержащий сведения о его прошлой жизни. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, название мира в китайской мифологии в эпоху до и после сотворения людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
