— Раз поправилась, пойдём прогуляемся.
— Хорошо, — она резко села, но Луань Нянь тут же её прижал обратно. — Жить надоело?
— Я же говорил тебе двигаться медленнее?
— Я же велел не волноваться?
— Куда ты спешишь?
Луань Нянь отчитывал Шан Чжитао фразу за фразой. Она слушала его какое-то время и наконец не выдержала:
— Луань Нянь, почему ты такой ворчливый…
?
Луань Нянь бросил на неё убийственный взгляд, и Шан Чжитао тут же прикусила язык.
Она медленно сползла вниз, решив стать послушной.
Обоим не очень хотелось тяжёлой мясной пищи, поэтому они нашли место, где подавали суп на костях яка с лепёшками и соленьями, а также заказали несколько тонких ломтиков ячьего мяса. Бульон был наваристым; сделав глоток, Шан Чжитао почувствовала, как на кончике носа выступили капельки пота.
— Вкусно.
— Если нравится, можем прийти и завтра.
— А разве завтра мы не уезжаем?
— Боюсь, ты по дороге помрёшь. Дадим тебе ещё день на адаптацию, спешить некуда. Завтра поводим тебя по окрестностям, тут тоже много красивых мест.
— Ладно. Луань Нянь, знаешь что? Я думаю, мне стоит сказать тебе это.
— Что?
— Мне нравится путешествовать с тобой.
Шан Чжитао чувствовала, что ей стоит поучиться у Луми и Сунь Юй: если любишь, нужно выражать это, не боясь отказа, насмешек или того, что это прозвучит слишком слащаво. Если мы не хотим говорить слова любви в молодости, неужели стоит ждать, пока виски побелеют, чтобы дарить цветы любимому человеку? Хотя и это романтично, но что за воспоминания останутся от прожитой впустую жизни?
— Что-то ещё? Есть ещё приятные слова? — спросил Луань Нянь.
— Ты мне нравишься. Мне нравится каждый путь, который ты выбираешь, нравится пускаться с тобой в авантюры. Нравятся красивые виды на этом пути, потому что я смотрю на них вместе с тобой, — лицо Шан Чжитао слегка покраснело. — Можешь тоже сказать мне что-нибудь приятное? Я хочу послушать.
Луань Нянь отпил супа и, даже не поднимая головы, произнёс:
— Взаимно.
Какое же это признание — «взаимно»? Но почему Шан Чжитао оно так понравилось? Она тоже отхлебнула супа и, подражая его невозмутимому тону, сказала:
— Как сладко.
После еды Луань Нянь гулял с ней и Лу Кэ по незнакомому городу, привлекая взгляды многих прохожих. Шан Чжитао остановилась у повозки с фруктами, чтобы выбрать плоды. После оплаты пожилой мужчина достал из кошелька другой спелый фрукт, протянул ей и начал жестикулировать. Они ничего не поняли, но проходивший мимо молодой человек объяснил:
— Он хвалит вашу красоту и говорит, что вы отличная пара.
Шан Чжитао никогда раньше не слышала, чтобы кто-то называл их подходящей парой.
В знакомом городе они притворялись чужими, и люди вечно думали, что рядом с ними стоит кто-то другой. Это был первый раз, когда в чужом городе он держал её за руку, а кто-то назвал их парой.
Луань Нянь заметил, что Шан Чжитао растрогана, и сказал ей:
— У старика хороший глаз, я ведь не с кем попало смотрюсь гармонично. — Звучало высокомерно, но так оно и было. В его прошлых отношениях обе девушки были писаными красавицами, но люди, глядя на них, не обязательно сказали бы «какая пара». Обычно говорили: «Это просто интрижка». С другими женщинами люди думали об интрижках, но с Шан Чжитао, как ни посмотри, это не было похоже на мимолётное увлечение. Скорее казалось, что эти двое всерьёз намерены вместе идти к самой лучшей жизни.
Из-за этого слова «пара» у Луань Няня поднялось настроение, и он накупил ещё больше фруктов, раздавая их всем желающим. Казалось, он готов скупить всю телегу у старика. Лу Кэ послушно сидел и наблюдал за представлением своего богатого отца, мастерски разыгрывая роль собаки, обожающей роскошь.
Проведя две ночи в Голмуде, Шан Чжитао практически выздоровела, и они двинулись дальше. Шан Чжитао думала, что раз Луань Нянь такой дерзкий, то и в путешествии он будет напористым. Но это было не так. Он любил риск, но не гнался слепо за целью, оставаясь весьма расслабленным. Если Шан Чжитао чувствовала недомогание, он останавливался. В конце концов, они не спешили.
Они выработали ритм: каждые полтора часа останавливались на полчаса, чтобы поработать. Идеи Шан Чжитао для северо-западного проекта уже прошли цензуру, и сторонняя компания начала моделирование, так что её нагрузка немного снизилась. Но она должна была участвовать в процессе моделирования, опасаясь, что любая ошибка в параметрах повлияет на реализацию. Луань Няню приходилось тяжелее: многие вопросы ждали его решения, и во время работы он в основном звонил по телефону. В остальное время он редко заглядывал в мобильный. Иногда он отдавал телефон Шан Чжитао, просил её зачитывать сообщения, а затем диктовал ответы, которые она отправляла.
За день до прибытия в Лхасу Луань Нянь вёл машину на последнем участке пути. Шан Чжитао всё так же помогала ему с делами и увидела сообщение от Илья. Она писала: «Лу Кэ, вчера вечером болтала с отцом, и он вскользь упомянул, что в следующем году их группа компаний собирается перераспределить рекламный бюджет. Нам нужно участвовать в тендере?»
Шан Чжитао прочитала это вслух, и Луань Нянь ответил:
— Нужно.
Через несколько секунд добавил:
— Через официальные каналы.
Шан Чжитао помогла ему ответить, а затем взглянула на него. Теперь она в какой-то степени понимала, что в таких важных делах руководители всегда ведут себя безупречно. В переписке никогда не встретишь: «Отлично, а есть какие-нибудь обходные пути?» или «Можешь помочь уладить вопрос?».
— Мои слова про официальные каналы означают именно официальные каналы, — сказал Луань Нянь, не отрываясь от дороги. — Я не снисхожу до иных методов, это неинтересно.
— Но ты постоянно обедаешь с Цзянь Лань…
— Цзянь Лань считается другом, — ответил Луань Нянь. — Обед — это просто обед, мы никогда не выходим за рамки.
Снова пришло сообщение от Илья: «Договорились. Может, как-нибудь пообедаем вместе с моим отцом, чтобы глубже вникнуть в суть дела?»
— Хорошо, — сказал Луань Нянь.
Шан Чжитао отправила ответ и вернула телефон Луань Няню:
— Потом сам посмотришь всё внимательно.
— Что такое?
— Мне не по себе. Будто я вторгаюсь в твою личную жизнь.
— Ты каждый день смотришь на мой дом через камеру, о какой личной жизни речь? — поддразнил её Луань Нянь. Шан Чжитао обернулась к Лу Кэ: — Вот он, главный виновник.
Луань Нянь взглянул в зеркало заднего вида на глупого пса Лу Кэ. Всего за несколько дней в пути белоснежная собака стала светло-серой, но сама этого не осознавала и довольно скалилась.
— Я позволял тебе смотреть, потому что Лу Кэ скучал по тебе, пока ты была на северо-западе.
— Я знаю, Лу Кэ скучал по мне, и Лу Кэ тоже скучал по мне, — самодовольно произнесла Шан Чжитао.
На этот раз Луань Нянь не стал над ней смеяться, а лишь низким голосом произнёс:
— Да.
Шан Чжитао взглянула на него, затем на пейзаж за окном; уголки её губ поползли вверх, и через мгновение она не выдержала и тихо рассмеялась.
Луань Нянь с сомнением посмотрел на неё. Она встретилась с ним взглядом. Возможно, из-за близости к солнцу её глаза сияли особенно ярко. Прижав руку к груди, она очень, очень серьёзно сказала:
— Только что я по-настоящему почувствовала, что твоё сердце вовсе не твёрдое.
Не твёрдое, а очень мягкое.
Он тоже был нежным человеком, просто его нежность проявлялась не в привычных формах.
Другим это было трудно заметить, но Шан Чжитао увидела.
И это было поистине бесценно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
