Линь Дунсю похлопала Хань Чжи по руке и вздохнула:
— Разве не так? Инян так запугана Цинь-ши, что теперь ни в чём не смеет высовываться, а у меня даже брата нет, который мог бы поддержать…
Оказалось, что старшая дочь от наложницы в первой ветви Линь Дунвань и второй господин Линь Цзиньсюань были рождены одной матерью, Инь-инян. Она изначально была старшей служанкой при Линь Чанчжэне, а позже её официально приняли в наложницы. В прежние годы Цинь-ши отличалась властным нравом и часто ссорилась с мужем. Инь-инян же была нежной и предупредительной, к тому же их связывали долгие годы, поэтому Линь Чанчжэн отдавал предпочтение Инь-ши. Однако Цинь-ши оказалась женщиной умной: со временем она умерила свой пыл, а её влиятельная семья стала оказывать Линь Чанчжэну большую поддержку в карьере. Благодаря её стараниям Линь-да-е почувствовал, что кругозор и благородство законной жены не чета мелким душонкам наложниц, умеющим лишь прислуживать, и снова проникся к супруге тёплыми чувствами.
Инь-инян постепенно утратила расположение и, не желая с этим мириться, втайне прибегала к разным уловкам. Цинь-ши, укрепляя своё положение рядом с мужем, одновременно скрытно подавляла Инь-инян. Применив пару раз суровые меры, она окончательно сломила её дух. Инь-инян, будучи в душе человеком простым, до смерти перепугалась и больше не смела замышлять недоброе, став во всём покорной и нерешительной. Позже начальник Линь Чанчжэна прислал ему красавицу по фамилии Бао. Линь Чанчжэн увлёкся ею на время, но вскоре новизна прошла. Бао-инян родила лишь одну дочь, Линь Дунсю, и превратилась в доме в подобие украшения — Линь Чанчжэн перестал обращать на неё внимание. Заодно он стал безразличен и к Линь Дунсю. Напротив, пять лет назад Цинь-ши, словно старая жемчужница, родила жемчужину1 — сына, которого назвали Линь Цзиньюань. Линь Чанчжэн был вне себя от радости и стал ещё больше уважать и любить Цинь-ши.
Если у матери есть влияние, то и детям есть на кого опереться. В этот момент Линь Дунци, переодевшаяся в добротное, но уже не новое платье из тёмно-синего шёлка, сидела у столика на кане и рисовала узоры для вышивки. Сун Таньчай сидела с другой стороны и шила кошелёк, время от времени они перебрасывались парой слов. Та Ша принесла чашку горячего чая и сказала:
— Отдохните немного, молодые гунян.
Линь Дунци негромко ответила:
— Я ещё не устала. — Затем кивнула Та Ша: — Пойди принеси коробку со сладостями.
Вскоре Та Ша вернулась. Линь Дунци пододвинула шкатулку из сандала, инкрустированную перламутром и восемью сокровищами, к Сун Таньчай и сказала:
— Этот миндаль в сливках и грецкие орехи в меду только что приготовлены, попробуй, мэймэй.
Сун Таньчай съела кусочек. Линь Дунци взяла кошелёк, который та шила, осмотрела его и похвалила:
— У тебя, мэймэй, поистине золотые руки. Не знаю, какому счастливчику повезёт взять тебя в жёны.
Лицо Сун Таньчай мгновенно покраснело, и она пробормотала:
— О чём это вы, цзецзе!
Линь Дунци с улыбкой произнесла:
— Что же ты застеснялась? Здесь всё равно нет чужих. Из какой семьи ты бы хотела мужа? Я потом поговорю с матерью, пусть она тоже присмотрится для вас. — Видя, что Сун Таньчай молчит, опустив голову, она спросила обиняком: — Если рассуждать по порядку, то сначала должен обручиться старший брат, а потом уже тебе придет пора выходить замуж. Сун-гэгэ ведь уже немало лет.
Сун Таньчай ответила:
— А-нян тоже хочет посватать брата, присмотрела несколько семей, и ей всё нравится, но гэгэ недоволен. Говорит, что обручится только после получения ученой степени. Ещё твердит, что настоящий мужчина может подождать с женитьбой несколько лет, и это не беда. Так что а-нян махнула рукой и больше не вмешивается.
Линь Дунци, сияя улыбкой, кивнула в знак согласия:
— Твой гэгэ совершенно прав. В конце концов, в комнате есть служанки, которые присмотрят за ним, так что с созданием семьи можно не спешить… Вот взять моего старшего брата: до свадьбы у него в покоях были две тунфан2, которые прислуживали ему, и всё было в порядке. — Про себя она добавила: «Правда, перед самой свадьбой их всех отослали прочь, никого не оставили».
Сун Таньчай покачала головой:
— Раньше в покоях гэгэ была служанка по имени Хун Сю, она была не такой, как остальные. Кто же знал, что год назад она заболеет и умрёт. А-нян хотела отдать ему свою Шаньху, но гэгэ отказался. Сказал лишь, что в следующем году весенние экзамены, и сейчас всё внимание должно быть сосредоточено на учёбе и карьере.
Выведав то, что хотела, Линь Дунци осталась довольна. Она принялась расспрашивать о других домашних делах семьи Сун, и они долго беседовали.
После ужина Сун Таньчай, опираясь на руку своей личной служанки Цзюань Хуа, отправилась на прогулку к озеру. Видя, что вокруг никого нет, Цзюань Хуа не удержалась от упрёка:
— Гунян, ну как же так. Вы сегодня столько рассказали Дунци-гунян о делах нашего дома, даже обсуждали, есть ли у да-е в покоях служанки-наложницы. Разве подобает девице из благородной семьи рассуждать о таком? Да ещё и рассказывать посторонним. Что, если пойдут сплетни, как тогда быть?
Сун Таньчай потёрла переносицу и сказала:
— Не бойся, я сделала это нарочно. Гэгэ и статью, и талантом выдающийся, и просить руки дочери Линь-да-е от законной жены для него не было бы чем-то чрезмерным, но сейчас семья Сун в упадке, и всё стало не так просто. Гэгэ всегда говорил, что среди молодых гунян семьи Линь только вторая гунян достаточно добра, и велел мне быть к ней ближе. Я присмотрелась и заметила, что у Дунци-цзецзе тоже есть такие мысли, поэтому я дала ей кое-что разузнать, в этом нет ничего страшного.
Цзюань Хуа согласно закивала, и хозяйка со служанкой вместе удалились. Об остальном пока упоминать не будем.
- Старая жемчужница родила жемчужину ([老蚌生珠], [lǎo bàng shēng zhū]) — образное выражение, означающее рождение ребёнка у родителей в преклонном возрасте. ↩︎
- Тунфан ([通房], [tōng fáng]) — служанка, живущая в покоях господина и выполняющая обязанности наложницы, но имеющая более низкий статус. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
