Как говорится, когда враги встречаются, их глаза наливаются кровью1, — в то же мгновение тело Цао Лихуань оцепенело, а лицо приняло настороженное выражение. Лю Бэй подошла к Цао Лихуань и остановилась. В её взгляде сквозил холод, однако на губах играла усмешка. Она медленно произнесла:
— Я пришла по приказу лаотайтай. Лаотайтай велела Хуань-гунян немедленно собрать вещи. У ворот уже ждет повозка, нам велено проводить гунян домой.
Эти слова прозвучали для Цао Лихуань словно удар грома среди ясного неба, заставив её застыть на месте. В это время несколько невесток и старух-служанок, следовавших за Лю Бэй, направились прямиком во двор. Цао Лихуань, пошатываясь, заглянула внутрь и увидела Четвёртого Шунь-эр, который, подобно псу, распластался на земле. Голова её пошла кругом, и лишь когда она увидела, как эти люди выносят из комнат её вещи, ею овладел настоящий страх.
На этот раз, на этот раз всё было всерьез!
Хуэй-эр всё ещё пыталась помешать служанкам унести стоявший на канне сундук из камфорного дерева, выкрикивая:
— Что вы делаете? Что вы творите? Это вещи нашей гунян, немедленно поставьте на место!
Сы Цяо, дрожа от страха и обливаясь слезами, подбежала к Цао Лихуань и, вцепившись в её рукав, запричитала:
— Гунян, что… что же это происходит? Гунян, почему вы их не остановите!
Мускулы на лице Цао Лихуань дрогнули. Она только хотела схватить Сы Цяо, чтобы расспросить о случившемся, как услышала громкий голос Лю Бэй:
— Лаотайтай распорядилась: вещи Хуань-гунян драгоценны, нельзя допустить, чтобы их растащили чужие руки. А ну-ка, жена Фан Куня, возьми двоих людей и ступай вместе с этими девчонками в комнаты, чтобы всё проверить. Не хватало ещё, чтобы кто-то воспользовался случаем и заявил о пропаже, выставив нас виноватыми!
Жена Фан Куня отозвалась и, словно цыплят, утащила Хуэй-эр и Сы Цяо прочь.
Цао Лихуань поняла, что правды ей здесь не добиться, а расспрашивать Четвёртого Шунь-эр она не смела, поэтому резко развернулась и бросилась к выходу. Не ожидая встретить в дверях Лю Бэй, она столкнулась с ней нос к носу. Подняв голову, она увидела, что Лю Бэй смотрит на неё с язвительной усмешкой и даже отвешивает церемонный поклон:
— Моя гунян, к чему такая спешка? Это совсем не подобает манерам знатной гунян и законной родственницы семьи Линь. Если кто увидит, станет смеяться над вашим невежеством в правилах приличия.
— Ты… — лицо Цао Лихуань посинело от злости, она яростно уставилась на Лю Бэй, но понимала, что сейчас не время препираться. Оттолкнув Лю Бэй, она поспешила прочь. Несколько старух хотели было преградить ей путь, но Лю Бэй слегка придержала их и с холодной усмешкой бросила:
— Раз хочет идти — пусть идет. Сама желает искать бесчестия2, кто же станет её удерживать.
Цао Лихуань неслась словно на крыльях ветра и вскоре достигла главных покоев, где жила лаотайтай. Служанки во дворе, казалось, знали о её приходе, и никто не преградил ей путь. Перед входом в залу Цао Лихуань глубоко вздохнула и только тогда откинула полог. Едва переступив порог, она залилась слезами:
— Лаотайтай…
Не успела она доплакать, как Цинь-ши поднялась с места и, сделав шаг вперед, прервала её:
— Лаотайтай нездоровится из-за болезни Ци-цзе-эр, а ты входишь и сразу принимаешься выть. Неужели хочешь ещё больше расстроить её?
Цао Лихуань с покрасневшими глазами ответила:
— Лаотайтай хочет прогнать меня, моё сердце полно обиды… Неужели мне теперь и поплакать нельзя?
В уголках глаз и на бровях Цинь-ши застыл холод. Она криво усмехнулась:
— Никто не запрещает тебе плакать, но разве ты не видишь, что лаотайтай прикована к постели? Что, если твой вопль напугает её?
Цао Лихуань посмотрела в сторону кровати и увидела, что Линь-лаофужэнь и впрямь полулежит на лоханчуане, лицо её было бледным. Рядом сидела Ван-ши, держа в руках чашу с лекарством.
Линь-лаофужэнь приоткрыла веки, бросила взгляд на Цао Лихуань и снова закрыла глаза.
Цао Лихуань, стиснув зубы, с глухим стуком упала на колени и подползла к Линь-лаофужэнь. Слёзы крупными каплями покатились из её глаз:
— Тело лаотайтай в недуге, мне не следовало бы тревожить вас, но внучка… внучка просто вынуждена… Я прошу лаотайтай дать мне ясный ответ: какую ошибку я совершила, что вызвала у лаотайтай такое отвращение…
Линь-лаофужэнь лежала с закрытыми глазами и лишь спустя долгое время заговорила:
— Ты стала слишком уж выдающейся особой, наша семья Линь не может вместить такое великое божество. У тебя в душе есть ответ, почему съехал Тин-гэ-эр и как занемогла Ци-цзе-эр.
Сердце Цао Лихуань ёкнуло, но она продолжала рыдать, оправдываясь:
— Зачем лаотайтай так говорит? Я… я правда ничего не знаю…
Линь-лаофужэнь махнула рукой, на её лице отразилось крайнее омерзение, словно она больше не желала ничего слушать.
Цао Лихуань принялась биться головой в поклонах, причитая:
— Лаотайтай, умоляю вас, умоляю, потерпите меня ещё разок! Я знаю, что прежде была своенравной и совершила много глупостей, понапрасну огорчая старших своим поведением, но… но о делах третьего бяо-гэ Тин-гэ-эр и мэймэй Ци-цзе-эр я правда ничего не знала!
Белила и румяна смешались со слезами и потекли по её лицу, отчего она стала похожа на пятнистую кошку, что придавало её облику некоторую долю жалобности.
Услышав, как Цао Лихуань сквозь рыдания клянется в неведении, и видя, что её вид не кажется притворным, Линь-лаофужэнь взглянула на Цинь-ши. Цинь-ши втайне стиснула зубы, зная, что Линь-лаофужэнь отходчива и мягкосердечна. Опасаясь, как бы та не передумала или не позволила Цао Лихуань снова одурачить себя, она холодно усмехнулась:
— Хуань-цзе-эр, мы пытаемся сохранить твоё лицо, неужели ты непременно хочешь довести дело до большого скандала?
От ненависти у Цао Лихуань заныли зубы, но она продолжала безутешно рыдать, с видом невинной жертвы глядя на Цинь-ши:
— Откуда у жены двоюродного дяди такие речи? Я знаю, что вы уже давно… давно невзлюбили меня. Виновата лишь я сама, что была нерадивой и не смогла заслужить вашего расположения… Но ведь вы не можете из-за этого считать меня дурным человеком во всём…
С этими словами она принялась исступленно биться лбом о пол, так что на лбу вот-вот должна была проступить кровь.
- когда враги встречаются, их глаза наливаются кровью (仇人见面分外眼红, chóurén jiànmiàn fènwài yǎnhóng) — китайское выражение, описывающее чувство жгучей ненависти, вспыхивающее при встрече недругов. ↩︎
- искать бесчестия (找没脸, zhǎo méiliǎn) — образное выражение, означающее совершение поступков, ведущих к позору или унизительному положению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
