Все так и ахнули, всполошились и обступили её со всех сторон: кто щипал над губой в точке жэньчжун1, кто растирал грудь, а кто, сверкая пятками, уже мчался за лекарем. Сянлань тоже хотела подойти, но Иньде с силой оттолкнула её плечом. Сянлань оторопела и увидела, какой злобный взгляд бросила на неё Иньде. Сянлань лишь холодно усмехнулась про себя, не желая опускаться до уровня подобных девиц, и краем глаза заметила, как Ин Шуан что-то шепнула на ухо Иньлю, после чего та поспешно ушла.
Сянлань вздохнула. Это было подобно камню, брошенному в озеро и поднявшему тысячи волн; кто знает, какие ещё оборотни и злые духи выскочат, чтобы воспользоваться этим случаем и устроить переполох. Она чувствовала себя утлой лодочкой в бушующем море, которую в любой миг может опрокинуть шальная волна. Затем она подумала, что от судьбы не уйти, а жизнь у неё всего одна. Пока она не стала инян Линь Цзиньлоу, ещё оставалось пространство для маневра.
От этой мысли на душе у неё стало немного спокойнее.
В этот миг раздался долгий стон — Цин Лань очнулась. Все с облегчением выдохнули. У-мама сложила ладони в молитве, непрестанно поминая Будду, и вместе с другими служанками и момо кое-как перенесла Цин Лань на кровать. Чунь Лин с видом преданной слуги и со слезами на глазах опустилась на колени у постели:
— Инян, что же с вами? Где болит? Скорее скажите мне.
Цин Лань была бледна как полотно, на лбу выступила испарина. Она слабо махнула рукой и отвернулась к стене, по её лицу покатились две дорожки чистых слёз. Ещё вчера она так блестяще провела собрание поэтического общества и оказалась в центре внимания: не только почтенные госпожи наперебой хвалили её, но даже Цинь-ши стала смотреть на неё с бóльшим уважением, не говоря уже о том, как завидовали ей Чжао Юэчань, Ин-гэ и прочие. Пусть она и хранила скромный вид, но в душе не могла сдержать торжества — у какой ещё инян бывает такой успех? Стоит ей родить сына, и она сможет потягаться даже с законной женой!
Но сегодняшние события стали для неё словно пощёчина!
Вчера Линь Цзиньлоу ещё был так нежен с ней, хвалил её стихи, а стоило ему отвернуться — и он уже спутался со служанкой, что прислуживает подле неё! Все её старания и потуги выбиться в люди были ради того, чтобы Линь Цзиньлоу любил и ценил её больше, и вот какой итог! От этих резких перепадов между радостью и горем, от приступа ярости у неё потемнело в глазах, и она лишилась чувств. Теперь же, придя в себя, она ощущала лишь полное крушение всех надежд.
У-мама, собаку съевшая на делах внутреннего двора, всё поняла по лицу Цин Лань и обратилась к Ин Шуан:
— Инян в последние дни слишком много трудилась, она ослабла, ей нужен покой. Вы все возвращайтесь к себе.
Ин Шуан увела людей. Сянлань пошла проводить гостей. Тин Лань намеренно подотстала, и когда Ин Шуан скрылась из виду, обернулась, сжала руку Сянлань и тихо прошептала:
— Некоторые подлые девки колют тебя словами от зависти, не принимай близко к сердцу. Только вот гнев господина пережить нелегко. Если да-е и впрямь решит возвысить тебя, то, пока ты ему не наскучила, поскорее выпрашивай звание инян… Ты же видела, что сталось с Ин-гэ и Хуамэй? А та прогнанная Чунь Янь? Если томиться в неопределённости, будучи всего лишь тунфан-яту2 — неизвестно, в какой яме окажешься… Милая сестрица, я желаю тебе только добра…
Сянлань почувствовала, как на сердце потеплело. Она пожала руку Тин Лань и ответила:
— Я понимаю, ты печёшься обо мне.
Тин Лань улыбнулась и ушла.
Сянлань вернулась в комнату. Там Чунь Лин растирала грудь Цин Лань, чтобы разогнать застоявшееся ци, Иньде обмахивала её веером, а Сяо Цзюань подносила воду. Сянлань принесла таз с горячей водой, выжала полотенце и хотела подать его, но Иньде язвительно проронила:
— Сестрица Сянлань, вы теперь не чета прежней себе, вы теперь особа дорогая и почтенная, как же мы смеем утруждать вас?
Лицо Сянлань помрачнело:
— Что ты хочешь этим сказать?
Иньде искоса взглянула на неё и с кислинкой в голосе добавила:
— Да ничего, просто жалею сестрицу, боюсь, как бы вы не переутомились.
Сянлань холодно отрезала:
— Если сказать нечего — помалкивай, не тебе здесь голос подавать!
Иньде привыкла помыкать Сянлань, пользуясь её добрым нравом, и никак не ожидала, что та вдруг окрысится. Она тут же бросила махать веером, встала, подбоченясь, и с усмешкой проговорила:
— Ого! Да-е тебя ещё не возвысил, а ты уже начала перед нами строить из себя инян? Столько времени притворялась добродетельной и чинной, а на деле оказалась… — слова «мелкая соблазнительница» уже вертелись на языке, но она их сглотнула.
- жэньчжун (人中, rénzhōng) — биологически активная точка над верхней губой, нажатие на которую помогает вернуть человека в сознание. ↩︎
- тунфан-яту (通房丫头, tōngfáng yātou) — категория служанок в традиционном Китае, которые делили постель с хозяином, но имели самый низкий статус среди наложниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
