Между тем Сянлань вызволила Чэнь Ваньцюаня из тюрьмы, и вся компания вернулась в дом Чэнь. Сюэ Ши, охваченная тревогой, лежала в постели, как вдруг услышала во дворе шум. Выйдя посмотреть, она увидела, что Чэнь Ваньцюаня принесли на носилках. Радость ее была безмерной, точно дар небес, но стоило ей увидеть, что лицо его пожелтело, точно золотая фольга, а сам он в беспамятстве, как она побледнела от испуга. Цзисян и Шуанси на длинной скамье принесли Чэнь Ваньцюаня в спальню и осторожно уложили на кровать. Сюэ Ши подошла и, слегка приподняв его одежду, увидела, что обе ягодицы распухли и превратились в кровавое месиво, а бедра, сплошь покрытые синяками и кровоподтеками, зажаты в бамбуковые лубки — на нем не было живого места. Сердце ее сжалось от боли. Выйдя из спальни, она увидела Линь Цзиньлоу, который сидел в зале, властно развалившись2, и неспешно пил чай.
Сюэ Ши сразу всё поняла. Она тотчас бросилась перед ним на колени и, ударив челом, произнесла:
— Ваша покорная слуга бьет челом Линь-да-е, благодаря за спасение жизни.
Ее голова с глухим стуком раз за разом касалась пола. Шуанси поспешно подошел, чтобы помочь ей подняться, и с усмешкой сказал:
— Что вы, не стоит этого делать, скорее вставайте.
Сянлань тоже принялась помогать Сюэ Ши, но та вцепилась в ее рукав и воскликнула:
— Лань-цзе-эр, скорее бей челом Линь-да-е! — С этими словами она попыталась потянуть Сянлань за собой на колени.
Сянлань, бледная как полотно, вскинула взгляд на Линь Цзиньлоу, закусила губу и опустила голову, но так и не склонилась в поклоне. Сюэ Ши, недовольная, гневно уставилась на нее, изо всех сил сжала ее руку и прошептала:
— Негодница, живо бей челом Линь-да-е!
Однако Линь Цзиньлоу поднялся и сухо произнес:
— Не нужно. Уже поздно, мне пора возвращаться.
Сказав это, он направился к выходу.
Сюэ Ши поспешила проводить его, ведя за собой Сянлань. С заискивающей улыбкой она мягко заговорила:
— Девчонка еще совсем глупая, неразумная, не принимайте ее поведение близко к сердцу, Линь-да-е… Доброго пути, мы непременно явимся в ваше поместье, чтобы отблагодарить поклоном.
Линь Цзиньлоу бросал ответы невпопад. Дойдя до ворот, он велел остальным отступить и подозвал Сянлань:
— Собирай вещи, завтра я пришлю за тобой людей… Впрочем, нечего там собирать, этот твой хлам ни к чему, я справлю тебе новые наряды и украшения.
Сянлань пришла в ужас и принялась умолять:
— Отец только что вернулся, на нем живого места нет, я хотела бы поухаживать за ним пару дней… — из ее глаз брызнули слезы. — Прошу тебя…
— Тц-тц, ну что ты всё плачешь, будто я съесть тебя собираюсь, — Линь Цзиньлоу протянул руку и отер слезы с ее лица.
Сянлань хотела отпрянуть, но сдержалась. Ее покорный вид с опущенной головой пришелся Линь Цзиньлоу по душе. Он коснулся ее подбородка и с улыбкой сказал:
— Ладно, я человек рассудительный. Ценя твою сыновнюю почтительность, разрешаю тебе три дня поухаживать за отцом, а после пришлю за тобой.
— Линь-да-е, позвольте мне остаться еще на несколько дней. Если я уйду сейчас, то неизвестно, когда смогу вернуться… На заживление ран и переломов нужно сто дней, а дома остались лишь старуха-мать да неразумная служанка…
Линь Цзиньлоу потер подбородок:
— Хорошо, я пришлю тебе в помощь пару человек. — Заметив, что Сянлань собирается что-то возразить, он прижал палец к ее губам и, прищурившись, с полуулыбкой произнес: — Максимум пять дней, Сяо Сянлань. Если снова начнешь напевать мне «ли-гэнь-эр-лан»1, я рассержусь. — С этими словами он снял с пояса золотую подвеску с топазом в виде маленькой лошадки и прикрепил ее к поясу Сянлань. — Иди, ухаживай за отцом. А когда исполнишь долг почтительной дочери, хорошенько подумай, как меня отблагодарить.
Сказав это, он сел в повозку и уехал.
Сянлань молча вернулась в дом и медленно закрыла ворота. Обернувшись, она увидела стоящую во дворе Сюэ Ши — с покрасневшими глазами и дрожащими губами та вымолвила: «Лань-цзе-эр…» — и замолчала, явно всё поняв.
Сянлань подошла к ней и, через силу улыбнувшись, сказала:
— В этом нет ничего плохого… Главное, что отец вернулся живым. Хоть нрав у Линь-да-е и суров, но дом Линь богат и знатен, глядишь, через год-другой я смогу вернуться…
Сюэ Ши не выдержала и громко зарыдала. Обняв Сянлань, она в отчаянии запричитала:
— Доченька моя, ты такая смышленая да пригожая, тебе бы стать законной супругой и жить в почете, за что же судьба к тебе так сурова…
Этот плач заставил и Сянлань прослезиться, но она быстро вытерла слезы платком и принялась утешать Сюэ Ши, о чем пока не будем упоминать.
Между тем Хань Яозу не находил себе места, боясь, что разгневал семью Линь, и всю ночь провел без сна. Рано утром следующего дня он лично приготовил щедрые дары и отправился в дом Чэнь. Супруги Чэнь были в крайнем смятении и трепете. Хань Яозу участливо расспросил Чэнь Ваньцюаня о здоровье, затем достал сверток с пятьюдесятью лянами серебра и, подав его, произнес:
— Почтенный приказчик Чэнь пострадал в темнице лишь потому, что меня, официальное лицо, ввели в заблуждение мелкие людишки своими наветами. Прошу вас, не принимайте это близко к сердцу, я непременно дам вам подобающее удовлетворение!
Он говорил высокопарно, но глаза его невольно рыскали по сторонам в поисках Сянлань.
Слушая эти речи, Чэнь Ваньцюань чувствовал, что удостоился небывалой чести. Он и помыслить не мог, что сам уездный начальник, столь грозный в суде, будет говорить с ним так ласково. От волнения он едва мог вымолвить слово, лишь твердя:
— Что вы, не смею, не смею.
В этот момент из соседней комнаты донесся холодный смешок. Хань Яозу сразу понял, что Сянлань там, и поспешил продолжить:
— Всё это дело затеяла наложница семьи Ся. Ся Юнь, будучи сановником на службе двора, потакал своей наложнице, когда та пятнала репутацию добродетельной девушки и изрыгала злобные речи. Это истинное попрание приличий и позор для образованного человека. Он — не более чем ветреный наглец. С сегодняшнего дня он лишен своего чина девятого ранга. Кроме того, я уже направил прошение главе ведомства образования в Цзиньлине и доклад в Министерство чинов с требованием лишить его ученого звания цзюйжэнь.
- напевать «ли-гэнь-эр-лан» (唱‘哩哏儿啷’, chàng ‘lǐ gēn’er láng’) — образное выражение, означающее пустословие, отговорки или попытки тянуть время. ↩︎
- подобно большому коню и золотому мечу (大马金刀, dà mǎ jīn dāo) — идиома, описывающая величественную, властную или самоуверенную позу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
