— Лао Сун — человек тоже не из лучших, — заговорил Чжан Гуй, не отрываясь от руля. Он знал Сун Лайфу потому, что столовая для водителей таксопарка города Ючэн находилась неподалёку от отеля «Юэцзянъюань», и все ездили туда обедать. Однако при столовой парковки не было, а если оставить машину у обочины, дорожная полиция выписывала штрафы. Поэтому раньше все парковались на стоянке соседнего отеля «Юэцзянъюань».
— На парковке первые полчаса бесплатно. Мы, шофёры, едим быстро, обычно минут за пятнадцать управляемся, так что платить не приходилось. Но как только Сун Лайфу стал там сторожить ворота, он перестал нас пускать. Хочешь заехать — гони ему два юаня, — рассказывал Чжан Гуй. Были водители, которые не желали кормить Сун Лайфу и оставляли машины на дороге, но тот сразу звонил и доносил о нарушении правил парковки. Приезжала дорожная полиция — и привет, штраф двести юаней.
— Каждый день в обед сюда съезжаются по тридцать-сорок такси. С каждой машины по два юаня — за месяц набегает приличная сумма. И так он обирал нас больше трёх лет, — добавил Чжан Гуй.
— А в отеле об этом знают? — спросил я Чжан Гуя.
— Да как им не знать? Это всё тот начальник охраны по фамилии Чжан затеял, иначе разве осмелился бы Сун Лайфу действовать так в открытую? Уверен, этот начальник тоже в доле! — Чжан Гуй сплюнул.
Я про себя усмехнулся, не зная, как и оценивать этого типа — Чжан Чэнго.
— Расскажи мне, что произошло в тот вечер, когда ты подобрал Сун Лайфу? — Я перешёл к делу и обратился к Чжан Гую.
— Ну, пятнадцатого мая, седьмой час вечера был. Я как раз высадил пассажира у отеля «Юэцзянъюань». Только выехал за ворота, как столкнулся с Сун Лайфу. Он, не говоря ни слова, рванул дверь и залез в салон, велел везти его на улицу Наньпин. Я-то не хотел его брать, но он был под мухой и с палкой в руках. Не хотелось с ним связываться, вот и повёз, — Чжан Гуй начал вспоминать события той ночи.
В дождливые вечера таксисты зарабатывают больше всего. Улица Наньпин, куда собрался Сун Лайфу, находилась в глухом месте между вторым и третьим участками нефтепромысла. Чжан Гую точно пришлось бы возвращаться порожняком. Будь на месте Сун Лайфу кто-то другой, он бы наверняка нашёл повод отказать. Но в тот день связываться с ним не хотелось, поэтому он нехотя поехал. Чтобы поскорее вернуться в город, Чжан Гуй гнал во всю мочь.
— Всё равно на дороге ни души не было, так что за четверть часа я его доставил. Он бросил: «Потом заплачу», — и скрылся в каком-то дворе. Я стал разворачиваться, чтобы ехать обратно, но только выкрутил руль, как он уже выбежал оттуда — и полминуты не прошло. А потом велел везти его на ферму Хуэйминь при нефтепромысле, — сказал Чжан Гуй.
— А ты помнишь точно, где этот двор? — спросил я. Он подтвердил, что помнит, и как раз везёт меня туда.
— Сун Лайфу по дороге тебе что-нибудь говорил или делал что-то необычное? — продолжил я расспросы. Чжан Гуй ответил, что нет, в тот день Сун Лайфу вёл себя крайне странно, словно кто-то его разозлил: всю дорогу молча просидел на заднем сиденье, сжимая в руках палку. Пару раз Чжан Гуй пытался завязать разговор, но тот и ухом не повёл.
— Ах да, ему кто-то позвонил… — вспомнил Чжан Гуй.
— Что он сказал? — тут же переспросил я. Но Чжан Гуй ответил, что Сун Лайфу, кажется, ничего толком и не произнёс, только буркнул пару раз что-то вроде «угу» да «хорошо».
Я предположил, что это и был тот самый звонок с незнакомого номера, который Фань Цзе засёк около половины восьмого.
— Заметил ли ты в нём какие-то перемены после того, как он вышел из того двора? — задал я следующий вопрос. Чжан Гуй признался, что следил за дорогой и особо не присматривался. — Только по пути на ферму он меня постоянно подгонял, всё твердил, чтобы я ехал быстрее. Я думал, у него дело срочное, а он, оказывается, навстречу смерти спешил… — проговорил Чжан Гуй.
Пока мы разговаривали, машина подъехала к району улицы Наньпин. Чжан Гуй немного помедлил на Т-образном перекрёстке, а затем крутанул руль вправо и свернул на южную дорогу. Примерно через семь-восемь минут такси остановилось у обочины перед красными железными воротами.
— Кажется, здесь. Ворота красные, и каменный лев у входа покосился, — сказал Чжан Гуй. Я посмотрел на ворота: облупившаяся красная краска явно повидала виды, кое-где металл проржавел насквозь, зияя тёмно-коричневыми дырами. В створке ворот была врезана калитка шириной в одного человека, такая же ржавая. Слева от ворот действительно криво стоял довольно крупный каменный лев, а рядом валялись два мешка, судя по всему, с мусором.
Я вышел из машины и попробовал постучать, но стоило мне лишь коснуться калитки, как она распахнулась — оказалось, замок был не заперт.
Шагнув за порог, я увидел заброшенный двор площадью около сотни квадратных метров. С трёх сторон его окружали двухэтажные серо-коричневые домики, но, судя по вырванным дверям и окнам, в них давно никто не жил. В северо-западной части двора виднелась длинная каменная эстакада высотой около метра. Подойдя ближе, я понял, что её использовали для ремонта автомобилей. Осмотревшись ещё раз, я заметил в углу валявшуюся разбитую вывеску — «Ремонтная мастерская Синьшунь».
Внезапный лай заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидел огромную овчарку, которая неведомо когда притаилась у меня за спиной и теперь злобно скалилась. Я инстинктивно попятился, и в этот миг раздался резкий окрик:
— Эй, ты чего тут забыл? Кто тебя впустил! — из домика в восточной части двора вышел мужчина лет шестидесяти.
— Я…
Не успел я договорить, как овчарка бросилась на меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
