Когда я вернулся к дому Лю Гуанвэня, то увидел его самого и Лю И в подъезде. Оба, завидев меня, заметно разволновались и наперебой заговорили:
— Ну, наконец-то ты вернулся.
Я про себя подумал: что это с ними обоими, неужели вышли меня встречать? Подойдя поближе и расспросив их, я узнал, что обоих выставили в коридор «постоять в углу» за совершённые проступки.
Хоть наказание было одинаковым, проступки различались. Лю Гуанвэнь, вернувшись домой, тут же донёс на Лю И за то, что тот отправил меня за вонючим тофу, и разгневанная жена наказала сына. Однако сам Лю Гуанвэнь не снискал прощения супруги за своё «разоблачение»: его выдал стойкий запах табака, и жена выставила его за дверь в компанию к Лю И.
— Говорила же она вам: не курите столько в квартире. Я со своей жуткой зависимостью и то сдержался, а вы вдвоём — одну за другой, теперь и от меня несёт дымом… — Лю Гуанвэнь с постным лицом вполголоса ворчал на меня, будто именно я был главным виновником того, что его теперь не пускают домой.
Делать нечего, под выжидающими взглядами отца и сына я постучал в дверь. Жена Лю Гуанвэня, увидев, что это я, открыла. Лю Гуанвэнь с сыном, воспользовавшись моментом, проскользнули в дом следом за мной. Лю Гуанвэнь рванул в хозяйскую спальню, Лю И — в малую, и действовали они на редкость слаженно, словно боялись, что если замешкаются, их снова поймают и выдворят.
— Эх, вот так у нас всё и устроено, не смейся, пожалуйста, — эта сцена заставила жену Лю Гуанвэня немного смутиться. Я поспешил ответить, что и не думал смеяться, и быстро ушёл в комнату к Лю И. Но не успел я там толком присесть, как Лю Гуанвэнь позвал меня на балкон. Увидев, что он снова собирается закурить, я не удержался:
— Вэнь-гэгэ, ну и смельчак же ты. И пяти минут не прошло, как вошёл, неужели не боишься, что жена тебя снова выставит?
Лю Гуанвэнь махнул рукой:
— Ничего страшного. Раз ты вернулся, мы с Лю И теперь в безопасности. Что планируешь делать с делом Старины Синя?
Я понимал, что Лю Гуанвэнь позвал меня именно ради этого, поэтому протянул ему сигарету и сказал:
— Пока оставим как есть. Я на твоей стороне.
Лю Гуанвэнь выпустил облако дыма. Казалось, он хотел что-то сказать, долго сдерживался, но в итоге лишь бросил:
— Главное, чтобы ты всё хорошенько обдумал, риски тут немалые.
Я отшутился, мол, пустяки, а если что и случится, ты же будешь рядом. Лю Гуанвэнь взглянул на меня, усмехнулся и повторил:
— В силе всё то же: если что, ты беги, а я прикрою.
— Вэнь-гэгэ, как ты думаешь, нынешние дела связаны с тем спецрасследованием «2.15», которое мы вели вместе с начальником отряда Чжао?
Этот вопрос, несомненно, мучил меня всё последнее время. С момента завершения серии дел «2.15» в 1999 году шёл уже тринадцатый год. Всё это время было «тихо и спокойно», никаких новых обстоятельств не всплывало. Но как только была создана наша рабочая группа из двух человек — меня и Чжао Ганьчжэ, события посыпались одно за другим. Сначала Сун Лайфу и Ху Сяофэй, затем Чжан Чэнго и Хань Пиньму, и в конце концов погиб сам Чжао Ганьчжэ. Неужели это просто совпадения? Я не мог заставить себя в это поверить. Или же всё дело в том, что мы с Чжао Ганьчжэ когда-то сделали? Должно быть, так, но что именно мы сделали?
— Трудно сказать… Поверхность моря кажется спокойной, но в глубине уже давно бушуют подводные течения. Под маленькими брызгами, которые вы невольно подняли, может скрываться огромный водоворот, — произнёс Лю Гуанвэнь.
Но кто эти «брызги» и что это за водоворот?
Лю Гуанвэнь прошёл в гостиную и налил два стакана воды. Было уже полвторого ночи, но он, похоже, и не думал ложиться спать.
— О чём вы ещё болтали после моего ухода?
— О Чэнь Чуньли и человеке, которого называют Третьим дядей — о том самом типе, которого ты упоминал в разговоре с У Ся.
К моему огромному сожалению, из-за любопытства Лю Гуанвэня и того, что он ушёл раньше времени, мне пришлось пересказывать ему весь вечерний разговор с Синь Цзижанем.
— Сун Лайфу — не Третий дядя, — внезапно прервал меня Лю Гуанвэнь, когда услышал о подозрениях Синь Цзижаня и Чэнь Чуньли в адрес Сун Лайфу.
— Нет? Почему? — я был в полном недоумении.
— И Сун Лайфу — не тот человек, которого убили раньше, — добавил Лю Гуанвэнь.
Я замолчал и уставился на него.
— Когда родственники Сун Лайфу «отстаивали свои права» в отеле «Юэцзянъюань», Чжао Ганьчжэ поручил мне одно дело, — сказал Лю Гуанвэнь.
Чжао Ганьчжэ велел ему проверить всех участвовавших в протесте родственников Сун Лайфу и разузнать у них информацию о нём самом. В процессе проверки Лю Гуанвэнь быстро обнаружил нестыковки.
— Так вот почему ты в тот день при встрече назвал меня «заместителем руководителя группы Ли». Оказывается, ты тоже не отвертелся, и начальник отряда Чжао всё-таки припряг тебя к работе, а, «член группы Лю»?
Я вспомнил события того дня и воспользовался случаем, чтобы подколоть Лю Гуанвэня. Тот лишь хмыкнул с пренебрежительным видом.
— Большинство пришедших не были родственниками Сун Лайфу. Это были жители его деревни, которых наняла жена, чтобы поднять шум. Настоящих родственников было всего двое: жена Сун Лайфу и жена его младшего брата, — продолжил он.
— Обе видели тело и, согласно процедуре, подписали протокол опознания, подтвердив, что погибший — это Сун Лайфу. Но позже, на этапе проверки ДНК, возникли проблемы, — рассказывал Лю Гуанвэнь.
У Сун Лайфу не было детей. Его младший брат, Сун Лайшунь, погиб шесть лет назад вместе со своим сыном в результате падения с высоты на стройке на улице Цзинъань в провинции Хунань. Иными словами, у Сун Лайфу не осталось прямых кровных родственников.
— Мы попросили жену Сун Лайфу принести из дома вещи, которые муж носил при жизни: одежду, зубную щётку и тому подобное. Она быстро всё принесла. Экспертиза ДНК показала, что образцы с вещей и тела совпадают. Однако начальник отряда Чжао отправил людей в Хунань, и те привезли материалы дела, собранные местной полицией шесть лет назад после гибели Сун Лайшуня с сыном. Когда эти данные сравнили, снова возникли несоответствия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
