Бездна — Глава 128

— Чжоу Ли хотел сбежать, но бежать было некуда, он целыми днями жил в боли и страхе. По натуре он был чувствительным и слабым, и под гнётом многочисленных терзаний его психика начала сдавать. Он впал в депрессию, стал затворником, а в итоге у него развилась шизофрения — ему постоянно казалось, что кто-то хочет причинить ему вред. Он не мог нормально работать и спасался от суровой реальности лишь компьютерными играми… К счастью, состояние Чжоу Ли заметил Лю Цзюнь. После долгих расспросов Чжоу Ли всё ему рассказал… — произнёс Го Пэнфэй.

Лю Цзюнь понимал: если позволить событиям идти своим чередом, Чжоу Ли рано или поздно сломается. И тогда под угрозой окажется не только безопасность его друга Чжоу Ли, но и тайна дела об убийстве его мачехи Сяо Е, совершённого много лет назад. Поэтому он решил вмешаться и помочь Чжоу Ли разобраться с теми двумя насильниками.

— А Чэнь Пин? Когда он узнал обо всём этом? И что он сделал? — спросил я Го Пэнфэя.

— Это Лю Цзюнь рассказал Чэнь Пину о ситуации с Чжоу Ли, но пообещал, что ни одно из последующих событий Чэнь Пина не коснётся. Всё потому, что на нём и Чжоу Ли лежал первородный грех, а Чэнь Пин был чист. Ещё тогда, у стены профтехучилища, он пообещал Чэнь Пину: если когда-нибудь полиция придёт за ним, чтобы тот ответил жизнью за Сяо Е, он пойдёт вместо него. А до тех пор он сделает всё возможное, чтобы оберегать Чэнь Пина, — сказал Го Пэнфэй.

Я вздохнул. Теперь мне стали понятны некоторые поступки Хань Пиньму.

— Значит, в итоге Лю Цзюнь перебил всех, чтобы концы в воду? — осторожно спросил я Го Пэнфэя.

Он кивнул.

— Лю Цзюнь говорил, что на нём и Чжоу Ли лежит первородный грех, который не даёт им жить при свете дня или использовать законные методы для борьбы с явными и скрытыми угрозами. Чжоу Ли несколько раз порывался сдаться полиции, Лю Цзюнь тоже об этом думал, но стоило ему вспомнить, что тогда и Чэнь Пину не миновать беды, он отступал. Лю Цзюнь говорил, что Чэнь Пин не похож на них с Чжоу Ли, влачащих бессмысленное существование. Он окончил университет, открыл компанию, стал боссом, женился, завёл ребёнка — перед ним открывалось блестящее будущее, жизнь била ключом. Когда Чэнь Пин уволился, чтобы начать своё дело, и у него не было денег, Лю Цзюнь собрал для него стартовый капитал. Когда Чэнь Пин купил новую квартиру, Лю Цзюнь ночами напролёт помогал ему продумывать стиль интерьера и даже нанял известных дизайнеров для проекта. Когда Чэнь Пин женился, Лю Цзюнь проделал огромный путь в его город и на свадьбе был растроган до глубины души, радовался больше, чем если бы женился сам. Когда у Чэнь Пина родился сын, Лю Цзюнь подарил крупную сумму и сказал, что, когда придёт время, ребёнок пойдёт в лучшую школу, а все расходы он возьмёт на себя…

Голос Го Пэнфэя становился всё тише, пока не перешёл в невнятное бормотание.

— Чтобы искупить свою вину? — спросил я.

— Не совсем. Возможно, Лю Цзюнь проецировал на Чэнь Пина все свои мечты. Глядя на жизнь Чэнь Пина, он словно видел то, о чём сам когда-то страстно грезил, но чего уже никогда не сможет достичь… В те годы он отлично учился, был красавцем, семья была обеспеченной. Если бы не тот случай, его нынешние успехи наверняка были бы не меньше, чем у Чэнь Пина. Может быть, Лю Цзюнь и жалел о содеянном: кем бы он стал, если бы тогда не случилось того дела с мачехой Сяо Е? Или какой была бы его жизнь сейчас, не появись Сяо Е вовсе?

Но всё уже произошло, и жалеть было бессмысленно.

— А что за история с этим романом? Что подтолкнуло тебя к его написанию? — Я почувствовал, что момент настал и пора возвращать Го Пэнфэя к реальности.

— Первым начал писать Лю Цзюнь. Когда он написал несколько десятков тысяч иероглифов, рукопись увидел Чжоу Ли. В то время те двое насильников уже довели его до нервного срыва; ему нужна была отдушина, чтобы выплеснуть всё это, нужна была вымышленная реальность, чтобы сбежать от настоящей. Поэтому он продолжил писать роман и выкладывать его в интернет. Именно из-за этого те двое возненавидели его ещё сильнее…

Прямоугольное световое пятно от солнца, падавшее через маленькое окно на пол, с течением времени переместилось к рабочему столу. Коллега встал, чтобы закрыть окно. Го Пэнфэй пошевелился в допросном кресле, разминая затекшую спину, и поправил манжеты своей светло-голубой рубашки.

— Офицер, я ещё не успел дописать финал романа. Как ты думаешь, каким мне стоит его сделать? — спросил меня Го Пэнфэй.

— Если семя зла уже посажено, оно пустит корни и прорастёт. И когда наступит день собирать плоды, каждому, кто его поливал, придётся их вкусить, хочет он того или нет, — ответил я.

Он кивнул.

— Лю Цзюнь, Чжоу Ли и Чэнь Пин после дела Сяо Е поклялись, что даже под страхом смерти не раскроют тайну тех лет. Ты понимаешь, о чём я, офицер?

— Да. То, о чём я с тобой говорил — это всегда была литература, — сказал я.