В памяти Ань Цзю Мэй Яньжань оставалась мягкой, спокойной, словно вода. Годы странствий не оставили на ней следа. Но теперь, после короткого пребывания в Войске Повелителей Журавлей, в её взгляде поселилась холодная решимость, и лишь при виде дочери эта жёсткость постепенно растаяла.
Ань Цзю сняла капюшон и снова позвала:
— Мама.
Теперь её голос звучал твёрже.
В облике Мэй Цзю, тело которой она заняла, многое изменилось, да и сама Ань Цзю была иной по духу, потому Мэй Яньжань сперва не узнала её. Но кровь не обманешь. Она замерла на миг, а потом шагнула вперёд и крепко обняла дочь.
— Цзю‑эр, сколько же ты натерпелась!
Она решила, что её добрая, кроткая девочка стала такой из‑за жестокости службы в Войске Повелителей Журавлей. И хоть трудно было поверить, иного объяснения не находилось.
— Мама, пойдём ко мне, поговорим там, — предложила Ань Цзю. Она доверяла своим спутникам и не опасалась, что кто‑то подслушает.
Мэй Яньжань кивнула и, не выпуская её руки, пошла следом.
От прикосновения матери Ань Цзю невольно напряглась, но, взглянув краем глаза на её профиль, постепенно успокоилась.
Когда они вошли во двор, Суй Юньчжу первым высунулся из‑за двери:
— Кто это?
Как всякий убийца, он настороженно относился к чужим.
— Моя мать, — коротко ответила Ань Цзю.
Суй Юньчжу, словно учёный муж, вышел и поклонился:
— Не знал, что это госпожа Мэй, прошу простить дерзость.
Он знал, что дочери рода Мэй не выходят замуж, потому и назвал её госпожой.
Мэй Яньжань удивилась. Такие поклоны были обычны в светском обществе, но здесь, среди воинов, выглядели странно. За всё время службы в Войске Повелителей Журавлей она не видела ничего подобного.
— Не стоит церемоний, — ответила она спокойно, хотя в душе недоумевала.
Суй Юньчжу вновь поклонился и ушёл.
Ань Цзю провела мать в свою комнату. Сев напротив, обе замолчали, не зная, с чего начать.
Мэй Яньжань первой взяла её за руку и внимательно посмотрела.
Ань Цзю, выдававшая себя за другую, не выдержала этого взгляда и опустила глаза. Её мягкие черты и смущённая поза делали её похожей на ребёнка, что скрывает обиду. Сердце Мэй Яньжань сжалось; она прижала дочь к себе и, едва сдерживая слёзы, прошептала:
— Моё дитя!
Ань Цзю, уткнувшись в её грудь, лихорадочно искала, с чего начать разговор.
Когда Мэй Яньжань немного успокоилась, она первой нарушила молчание:
— Я слышала, что клан Мэй постигла беда. Как тебе удалось спастись? И почему ты оказалась здесь?
Неудачный вопрос!
Ань Цзю прекрасно понимала, что её умение врать годится лишь для простаков вроде Мэй Цзю, но не для матери.
И вдруг в голове всплыло имя:
— Меня спас двоюродный брат Мо.
Отговорка была нелепой и рано или поздно раскроется. Но ведь нельзя же с порога сказать: «Твоя дочь умерла, а я заняла её тело». Слишком уж тяжёлое признание. Кто знает, не схватится ли Мэй Яньжань за меч. Пришлось вывернуться хоть так.
— Я хотела попасть в Войско Повелителей Журавлей, чтобы найти тебя, — продолжала она. — Сначала пошла в Контрольное управление Повелителей Журавлей. Не ожидала, что так скоро окажусь рядом с Драконьей стражей. Всё вышло потому, что на границе я помогала войскам Сун и за это получила внимание государя. Да и один из начальников Войска Повелителей Журавлей всё время поддерживал меня.
Мэй Яньжань погладила её по волосам:
— Моё дитя, доброе сердце приносит добрую судьбу.
Разговор матери и дочери, конечно, не остался тайной. Во дворе всё было слышно. Слушавшие переглянулись: «Четырнадцатая Мэй — добрая душа?» Да уж, для матери всякий ребёнок — сокровище.
Раз уж речь зашла о Чу Динцзяне, Ань Цзю достала бумагу и кисть, описала, как покинула Войско Повелителей Журавлей, и упомянула, что Чу Динцзян помог ей, ведь одной ей было бы не вырваться.
Мэй Яньжань, прочитав, нахмурилась. Чужой человек, без родства и долга, зачем бы стал помогать? Не бывает благодеяний без причины. Она опасалась, что дочь обманули, и написала коротко: «Об этом поговорим позже».
Затем она смяла лист, бросила в чашку и налила туда воды.
— Ты видела старейшину Чжи? — спросила она.
Ань Цзю вздрогнула.
— Он… во дворце? — прошептала она.
