Ли Шубай помедлил, а затем спросил:
— Цилэ-цзюньчжу… как она сейчас?
Чжоу Сян вздохнул, и его лицо тут же исказилось от скорби:
— Цзюньчжу не повезло, она уже… безвременно скончалась!
Ли Шубай молча закрыл глаза. Хуан Цзыся не видела выражения его лица, лишь плотно сжатые губы.
В ее ушах словно снова зазвучали слова, сказанные ей Ли Шубаем в тот день.
В моменты его глубочайшей боли и печали только Цилэ-цзюньчжу держала его за руку.
Она молча стояла за его спиной и видела, как его ресницы слегка дрогнули, но вскоре услышала его голос, по-прежнему холодный и бесстрастный:
— Уверен, управитель Чжоу достойно устроит ее похороны.
Чжоу Сян поспешно ответил:
— Мы уже отправили гонца в Чанъань с известием о кончине, а тело цзюньчжу мы также бережно сохраняем.
— Сколько моих стражников сумели спастись?
Чжоу Сян со вздохом произнес:
— Стражников и евнухов из свиты Вашего Высочества вернулось едва ли больше десяти человек. Все они изранены и сейчас поправляются у военного губернатора Фаня. Не желает ли Ваше Высочество отправиться туда, чтобы навестить их и велеть губернатору Фаню прекратить поиски в лесах?
— Я только что миновал опасность. Если я появлюсь в резиденции военного губернатора и меня обнаружат, разве это не значит снова оказаться в ситуации, когда враг в тени, а я на свету? К тому же, пусть поиски в лесах продолжатся еще какое-то время, возможно, удастся найти еще кого-то живым, — сказав это, Ли Шубай на мгновение задумался: — И еще, среди спасенных есть ли те, чьи имена начинаются на иероглиф «Цзин»?
— Это… ничтожному слуге неведомо…
— Ладно, — он больше не спрашивал.
Чжоу Сян вспомнил еще об одном деле и поспешно добавил:
— И еще, когда ваш покорный слуга вместе с губернатором Фанем осматривал место происшествия, в повозке Вашего Высочества была найдена стеклянная чаша, а в ней — маленькая красная рыбка, она всё еще плавает…
Ли Шубай кивнул и спросил:
— Где она сейчас?
— У господина Фаня, — власть военного губернатора, разумеется, была выше власти управителя округа, и если он решил забрать вещь, Чжоу Сян не мог ему помешать.
— Пусть пока остается у него. Думаю, губернатор в состоянии найти человека, умеющего ухаживать за рыбами.
Чжоу Цзыцин чувствовал, что его жизнь никогда еще не была такой полной. Ему казалось, что пока он идет по улице, от него исходит сияние, ослепительное и яркое.
Причина была в том, что слева от него верхом на лошади патрулировал знаменитый на всю столицу великий сыщик Ян Чунгу, а справа ехал и небрежно любовался городскими видами человек еще более невероятный — Куй-ван Великой династии Тан Ли Шубай.
Выйдя на службу с такими спутниками, он определенно почувствовал себя настоящим победителем в жизни!
Только вот… дела службы, на которые он вышел, кажутся какими-то низкопробными…
— Хозяйка, эти ваши семенные коробочки лотоса выглядят неплохо, такие сочные, только вот вы их, кажется, разложили в самом центре улицы. А если кто-то будет скакать на лошади слишком быстро и заденет вас, что тогда делать? Вот-вот… скорее, я помогу вам переставить их подальше…
— Эй, хозяин, хотя вы и искусно выдуваете сахарные фигурки, но выставлять их на такой пыльной улице — это ведь нечисто, правда? Дам-ка я вам совет: идите выдувать вон туда, под большое дерево, идемте же, я помогу вам перенести…
— Госпожа, не в обиду будет сказано, но зачем такой пригожей женщине, как вы, выходить на улицу торговать бараниной? Да, законы Великой Тан не запрещают женщинам продавать баранину, но посмотрите на себя — вы выставляете свое лицо напоказ, и все молодые парни наперебой лезут покупать ваше мясо, так что улица совсем забилась…
Та молодая женщина, сжимая в руке нож, одарила Чжоу Цзыцина сердитым взглядом:
— И что с того? Неужели достопочтенный Чжоу-бутоу пришел заниматься этими уличными пустяками? Коль вы такой способный, поспешили бы на гору и поскорее отыскали Куй-вана! Весь народ в Поднебесной будет вам благодарен!
Чжоу Цзыцин с коробочкой лотоса в левой руке и сахарной фигуркой в правой стоял перед ней, совершенно не в силах дать отпор:
— Ну это… конный отряд уже поднялся на гору, и от моего присутствия там все равно не было бы никакой пользы…
Женщина, продолжая рубить ребра для покупателя, заговорила еще бойчее:
— Тогда, если у вас есть свободное время, сходите-ка в ичжуан1, там не только прохладно, но и сколько трупов с тяжелыми обидами, ждущими очищения, ждут, когда вы, бутоу, вовсю проявите свое мастерство!
Хуан Цзыся с большим интересом наблюдала за их перебранкой, попутно разглядывая эту молодую женщину. Ей было на вид около двадцати лет, она была миниатюрного роста, с миловидным круглым лицом и такой же нежной белой кожей, как у большинства девушек в Шу, и выглядела очень мило.
Чжоу Цзыцин, потерпев полное поражение, мог лишь удрученно развернуться и сесть на коня, после чего сказал Хуан Цзыся:
— Раз уж она заговорила об ичжуане, я вспомнил об одном деле. Чунгу, в этом деле, как мне кажется, могут быть какие-то странности, а может, их и нет… В общем, никаких зацепок, только и ждал, когда ты придешь мне на помощь!
— Я схожу с тобой и посмотрю, — сказав это, Хуан Цзыся обернулась к Ли Шубаю и тихо промолвила: — Ваше тело еще не оправилось от болезни, вам нельзя утруждаться. К тому же для такого дела, как осмотр трупа, будет достаточно, если мы с Цзыцином сходим вдвоем.
Ли Шубай кивнул и произнес:
— Ты тоже не перетруждайся, после нескольких дней в пути тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Хуан Цзыся почувствовала, как в груди разлилось легкое тепло, и кивнула:
— Да.
— И еще… помяни за меня Цилэ-цзюньчжу.
- Ичжуан (义庄, yìzhuāng) — общинное или благотворительное владение; в данном контексте место временного хранения гробов с телами умерших перед погребением.
↩︎
