В мире бесчисленное количество женщин, но, глядя на нее, Ли Шубай подумал, что, быть может, за всю жизнь он больше не встретит никого подобного.
Когда Хуан Цзыся поднялась, Ли Шубай спросил:
— Что ты намерена делать теперь?
Она посмотрела на надгробия, но не успела ответить, как вмешался Чжоу Цзыцин:
— Конечно, она пойдет в ямэнь и станет нашим главным сыщиком округа Шу! Чунгу… ах нет, госпожа Хуан! Если ты согласишься, я сейчас же сложу с себя должность. Отныне все дела округа Шу будут под твоим началом, как прежде. Люди округа Шу нуждаются в тебе!
Хуан Цзысян покачала головой:
— В этом мире не бывает женщин-сыщиков.
— Эй, откуда ты знаешь? — не унимался Чжоу Цзыцин. — У-цзэтянь тоже была женщиной, а ведь взошла на трон как император. Что плохого в том, если ты станешь женщиной-сыщиком? — Он даже втянул в разговор Ли Шубая: — К тому же, раз здесь присутствует Его Высочество Куй-ван, утвердить женщину-сыщика в округе Шу — дело пустяковое!
Ли Шубай не ответил. Хуан Цзыся тоже молчала и повернулась к нему. Он встретил ее взгляд. Их глаза сошлись, в них отражались сомнение и неуверенность. Просторы Великой Тан раскинулись без конца и края, но где же место женщине в этом мире?
Чжоу Цзыцин не унимался:
— Теперь, когда истина полностью раскрылась, неужели ты всё ещё собираешься вернуться во дворец Его Высочества Куй-вана и быть там евнухом самого низшего ранга?
— Я… — она слегка приоткрыла рот, но слова замерли на её губах.
Послышались шаги, и с боковой дороги подошли несколько стариков.
Хуан Цзыся узнала в них нескольких старейшин из боковых ветвей рода Хуан и поспешила вперед поприветствовать их. Все они приходились ей дедами и дядями по старшинству. Сначала поприветствовав Куй-вана, они обратились к Хуан Цзыся:
— Твои отец и мать погибли, брат тоже скончался, теперь в семье ты осталась совсем одна. Женщине в конце концов не пристало полагаться на чужие фамилии, тебе лучше сначала вернуться в род Хуан. Во многих делах тебе будет несподручно, но старшие из рода, разумеется, всё устроят для тебя наилучшим образом.
Хуан Цзыся молчала, опустив голову и не проронив ни слова.
Видя, что она не отвечает, самый старший по положению добавил:
— Ты — выдающаяся среди потомков нашей семьи Хуан, и род, конечно же, будет хорошо к тебе относиться. Твой отец много лет был чиновником, род уже проверил его имущество. Ты уже в подходящем возрасте, и в свое время всё это можно будет забрать в дом мужа.
— В дом мужа? — пробормотала Хуан Цзыся.
— Да, разве у тебя с семьёй Ван из Ланъя не было помолвки с давних пор? Раньше тебя несправедливо обвинили и преследовали, но семья Ван проявила истинную искренность и ни разу не упоминала о расторжении брака. Сегодня утром твой жених Ван Юнь лично приходил и сказал, что с тебя сняты все ложные обвинения, и просил нас поскорее обустроить тебя. Пусть семьи Хуан и Ван вечно пребудут в добром союзе.
Хуан Цзыся внезапно вспомнила, что их помолвка до сих пор не расторгнута. По сути, они всё еще были женихом и невестой.
Действия Ван Юня были поистине пугающе стремительны.
— Сейчас управитель округа Чжоу уже въехал в эту резиденцию, тебе, женщине, совсем не гоже скитаться на чужбине, так что поскорее собирай вещи и возвращайся к роду.
Хуан Цзыся рассеянно кивнула, чувствуя, что на сердце у неё неспокойно, словно спутались нити конопли, и не зная, как поступить.
Старейшины рода все гурьбой направились к Ли Шубаю, чтобы выразить почтение императорскому родственнику, и каждый из них улыбался так, что лицо становилось похоже на цветок хризантемы.
Хуан Цзыся в одиночестве молча подошла к краю могилы, присела на синеватую каменную плиту и отрешенно смотрела на Ли Шубая, окруженного толпой.
Какие же отношения связывают их на самом деле?
Она была дворцовым евнухом в его свите, но теперь её личность раскрыта, и она больше не сможет снова стать тем безвестным младшим хуаньгуань, который каждый день следовал за ним.
Он обещал, что после того, как она раскроет дело Ван Жо, он поможет ей очиститься от несправедливо возложенных на неё обвинений. И вот теперь её доброе имя восстановлено, и их взаимные обязательства исполнены — они в расчёте.
Они когда-то полагались друг на друга в ночном лесу, засыпали в объятиях друг друга и шли рука об руку при свете дня.
Он говорил ей: «От небес до земли — слишком далеко».
Она говорила ему: «Я обязательно буду рядом с вами».
Однако сказанные слова развеялись в воздухе, подобно дыму и облакам; совершённые поступки остались позади, подобно уходящей воде. Разве могут они на самом деле что-то значить теперь?
