Я сняла старые одежды, вынула шпильку в виде феникса и вышла из большого зала. В воздухе закружились мелкие снежные крупинки; ледяной холод пробирал до костей, ударяя по мне с легким шорохом.
Я растерянно бродила по дворцу, пока не услышала звуки чтения сутр. Только тогда я обнаружила, что дошла до Тяньфосы. Не знаю, привязана ли моя душа все еще к своей оболочке, но я неосознанно последовала сюда.
Даюань почитает буддизм как государственную религию, поэтому во дворце возвели храм. Обычно здесь возносят молитвы Будде Тайхоу и наложницы, а сейчас тут покоится гроб Хуанхоу.
В зале горели неугасимые лампы. Возле гроба стоял человек. Облачённый в простые одежды, он гладил крышку гроба рукой с кольцом из черного нефрита. Вид у него был торжественный, а скорбь в глубине глаз не казалась притворной. В ней было на семь долей больше искренности, чем когда он лил слёзы в Зале Благородной Добродетели.
Глядя на него через ворота, я на мгновение впала в оцепенение.
Как и прежде, я сварила суп с женьшенем и отнесла его в Циньсидянь. Он, склонившись над столом, правил доклады, но, увидев, что я вошла, обнял меня и с укором произнёс:
— Вечером ветер холоден, а роса тяжела, почему ты одета так легко?
Тихие и прекрасные годы воспоминаний не могли устоять перед жестокой и холодной реальностью. Я чувствовала полное истощение душевных сил и хотела лишь спросить его: «Почему?»
Неужели шесть лет супружеской любви были лишь игрой? И в конце концов мне суждено было узнать правду, находясь в столь жалком положении?
Я медленно вошла в зал. Он поднял голову и, увидев меня, остолбенел; в его темных глазах, словно прилив, всколыхнулись чувства.
— Цы-эр? — в его голосе прозвучали нотки волнения и жажды. Он сделал несколько быстрых шагов мне навстречу.
Он остановился в нескольких шагах от меня. Разглядев моё лицо при свете свечей, он переменился в лице. Казалось, это было разочарование, а может быть, облегчение, но очень скоро он напустил на себя нежную и чарующую улыбку, так что я не могла понять, какой же он настоящий.
Сяо Би протянул ко мне руку, но я поспешно отступила назад и склонилась в поклоне. Позволить ему обнять меня, пока я в этой оболочке? Лучше уж умереть.
Он ничуть не обиделся, велел мне подняться и с улыбкой произнес:
— В эти дни тебе пришлось нелегко.
Пришлось нелегко мне? А каково Ван Юньцы в том гробу?
Глядя на его знакомое, но ставшее чужим лицо, я подавила в сердце негодование и тут же изобразила испуг и ужас. Притворно плача, я пожаловалась:
— Все эти дни я сплю неспокойно, мне постоянно снится Хуанхоу. Я стала причиной её напрасной смерти, она ведь не…
— Успокойся, — прервал меня Сяо Би, и в глазах его мелькнула непонятная мне тьма. — Я уже приказал Министерству ритуалов устроить Хуанхоу пышные похороны. Ей присвоен посмертный титул: Сяоцы Сяньцзин Жэньхэ Ичэн Чжуанминь Шэнвэнь Хуанхоу1. Я даровал ей безграничную посмертную славу.
Слушая эту вереницу титулов, я лишь холодно усмехалась в душе. Человек умер, какой прок от этой пышности?
Я старательно подражала тону Цзян Цзиньли:
— Тогда я спокойна. На самом деле мне вовсе не обидно. Возможность внести свой скромный вклад в дело Его Величества для Цзиньли сладка, словно патока2.
Ему это явно польстило, и он рассмеялся:
— Ты становишься всё более послушной и разумной. Если сделаешь для меня ещё одно дело, мы сможем быть вместе вечно. Это место в Чжунгуне я берегу для тебя.
Место в Чжунгуне приберёг для жены младшего брата? И правда, уста мужчины — лживые призраки3.
— Я не смею и мечтать об этом, — я опустила голову, добавив в голос нотки жалости к себе. — Я помню о своём положении. Если Цзиньли сможет просто служить подле Его Величества, ей не важно место в Чжунгуне.
Голос Сяо Би был ласковым, но вид надменным:
— Разве в прошлом, когда Тан Мин-хуан4 даровал Шоу-ванфэй5 титул гуйфэй, это не стало прекрасным преданием? Если я искренне желаю отдать это тебе, кто в Поднебесной посмеет возразить?
По одним этим словам Сяо Би я могла догадаться, что Цзян Цзиньли для него — пустое место. Сколько правды могло быть в этих уговорах и соблазнах?
— И что же Его Величество велит мне сделать? — притворно обрадовавшись, кокетливо спросила я.
Сяо Би сделал шаг вперед:
— Помнится, ты говорила, что у Сяо Яня есть парчовая шкатулка, с которой он никогда не расстаётся. Принеси её мне.
— А что за важная вещь в этой шкатулке? — с недоумением спросила я.
— Об этом тебе не стоит спрашивать, — Сяо Би улыбался, но взгляд его был острым, а в глазах не было ни капли веселья.
Я надула губы:
— Дуань-ван — человек крайне осторожный, взять у него что-либо совсем не просто. Я боюсь взять не то.
В улыбке Сяо Би сквозила насмешка, которую он даже не трудился скрывать:
— Тебе нужно лишь применить свои чары. Какой мужчина сможет устоять перед твоей красотой?
Я наконец всё поняла. Цзян Цзиньли была всего лишь пешкой, которую Сяо Би приставил к Сяо Яню. На самом деле Цзян Цзиньли любила не Сяо Яня, а Сяо Би. Сяо Би воспользовался этим, напоил её зельем очарования6, заставив по доброй воле стать Дуань-ванфэй и быть его соглядатаем в Дуань-ванфу.
Когда я покинула Тяньфосы, дворцовые ворота уже почти закрывались. Снегопад усилился. Крупные хлопья снега беспорядочно кружились в воздухе, и весь императорский дворец оказался укрыт белоснежным пологом. Снежинки падали рядом со мной, превращаясь в капли ледяной воды. Холод пронизывал до костей.
Бамбуковый зонт над головой закрыл меня от снега. Сяо Янь, неведомо когда появившийся, стоял рядом со мной.
- Сяоцы Сяньцзин Жэньхэ Ичэн Чжуанминь Шэнвэнь Хуанхоу (孝慈贤敬仁和颐诚庄敏圣文皇后) — посмертный титул (сихао), присвоенный героине. Каждый иероглиф означает добродетель: «Сыновнепочтительная, Милосердная, Мудрая, Почтенная, Гуманная, Гармоничная Императрица». ↩︎
- Сладко, словно патока (甘之如饴, gān zhī rú yí) — идиома, означающая «с радостью переносить трудности и лишения». ↩︎
- Уста мужчины — лживые призраки (男人的嘴，骗人的鬼, nánrén de zuǐ, piàn rén de guǐ) — поговорка, означающая, что мужским обещаниям нельзя верить. ↩︎
- Тан Мин-хуан (唐明皇, Táng Mínghuáng) — посмертное имя Танского императора Сюань-цзуна. Он прославился своей страстью к Ян-гуйфэй, которую он забрал у собственного сына. ↩︎
- Шоу-ванфэй (寿王妃, Shòuwángfēi) — титул принцессы Шоу, супруги принца Шоу (сына Танского императора). Именно её император Тан Мин-хуан отобрал у сына, чтобы сделать своей наложницей. ↩︎
- Зелье очарования (灌迷魂汤, guàn míhún tāng) — образное выражение, означающее «одурманить», «лишить рассудка лестью или обманом». ↩︎
