Цай Чжао, едва услышав этот голос, тут же отложила палочки, и лицо её посуровело; она даже голову не пожелала поворотить.
Цянь Сюэшэнь, вспомнив о недавно скреплённой «помолвке», начал бледнеть.
Все присутствующие в главном зале были ошеломлены.
Путникам после долгого странствия редко удаётся сохранить одежду в порядке; если они не выглядят изнурёнными, то кажутся неряшливыми. Даже такие люди, как Цай Чжао и Цянь Сюэшэнь, прибывшие верхом на дапэне, не избежали того, что ветер растрепал их волосы и привёл в беспорядок их облик.
Однако этот красивый юноша выглядел так, словно только что вышел из изящного павильона на воде или кабинета. Он был до неприличия опрятен и изыскан.
Посыльный, как обычно, с улыбкой во всё лицо поспешил навстречу:
— Почтенный гость, прошу, входите! Желаете отобедать или остановиться?..
— Я остановлюсь здесь, занесите мои сундуки с вещами, что снаружи. — Му Цинъянь обошёл посыльного и направился прямиком к Цай Чжао.
Хозяин выпрямился и с напускной улыбкой произнёс:
— Визит столь благородного гостя… Прошу простить, что не встретил как подобает, моё почтение, моё почтение…
Му Цинъянь сделал вид, будто не слышит, и сел подле Цай Чжао:
— Чжао-Чжао, тяжела ли была дорога в эти два дня?
Заметив на себе недоуменный взгляд хозяина, Цай Чжао поспешно улыбнулась:
— Чжао-Чжао — моё детское имя, а настоящее — Фэн Сяохань.
Хозяин выдавил улыбку:
— И то верно, у кого из живущих на свете нет детского имени…
Не успел он договорить, как снаружи раздался исполненный ужаса крик!
Вбежал, спотыкаясь, один из работников и дрожащим голосом выкрикнул:
— Четвёртый Цянь и остальные… все мертвы… Шеи, шеи им переломали!
Хозяин пришёл в ужас и бросился за дверь.
Цай Чжао удивилась:
— Неужели кто-то умер прямо у порога? И кто такие эти Цянь Четвёртый и прочие?
— Не знаю, — ответил Му Цинъянь. — Однако в их спины воткнуто несколько палочек для еды, выглядит довольно забавно.
Цай Чжао задумалась и вдруг всё поняла:
— А?
Цянь Сюэшэнь, дрожа всем телом, воззрился на Му Цинъяня:
— Вы… вы убили их?
Му Цинъянь лишь покосился на него своими красивыми глазами и промолчал.
Хозяин вместе с несколькими гостями выбежал наружу. Трое, в которых Цай Чжао до этого метнула палочки, лежали на земле — кто на спине, кто ничком. Шеи у всех были вывернуты под странными углами, что свидетельствовало о полном переломе позвонков, а на коже виднелись неглубокие следы от ног в талом снегу.
В этот момент закричал другой работник. Хозяин и остальные поспешили к углу гостиницы. Те двое, кому Цай Чжао до этого распорола грудь и повредила запястье, тоже были мертвы. Они так же неподвижно лежали на земле с переломанными шеями.
Хозяин вернулся, сам не свой от страха. Он поднял глаза на Му Цинъяня:
— Вы… вы их убили?
Му Цинъянь слегка наклонился вперёд:
— Право слово, мне крайне неловко. Случайно раздавил их.
Хозяин вытаращил глаза — этот человек говорил так, будто раздавил нескольких муравьёв.
Му Цинъянь извиняюще улыбнулся:
— Кажется, хозяину придётся искать новых разведчиков.
Хозяин вздрогнул и натянуто рассмеялся:
— Ха-ха-ха, почтенный гость, приступайте к трапезе, а я велю на кухне подать ещё несколько блюд. — С этими словами он быстро покинул зал.
— Как ты мог просто так убить людей! — Цай Чжао в гневе хлопнула по столу.
— А ты просто так втыкала в них палочки, — небрежно отозвался Му Цинъянь.
— Разве это одно и то же — лишить жизни или нет?
— У того, с раной на груди… будь она на полвершка глубже, ты бы вырвала ему сердце и печень, — усмехнулся Му Цинъянь. — Можешь сказать, что сделала это намеренно, просто не рассчитала силу.
Цай Чжао смутилась:
— Когда я выхватила кинжал у него из-за пазухи, то заметила на лезвии плохо отмытую человеческую кровь. Я подумала, что на его совести чужие жизни, поэтому ударила посильнее.
— На совести всех пятерых были жизни, — негромко рассмеялся Му Цинъянь. — Знаешь, что такое разведчики-дротики? Когда люди в цзянху заходят в место, где неизвестна глубина вод1, они обычно бросают несколько дротиков, чтобы разведать путь. За эти годы в этой гостинице бесследно исчезла не одна и не две группы торговцев.
Цай Чжао была потрясена:
— Это чёрная лавка2?!
— Наполовину чёрная, наполовину белая, — ответил Му Цинъянь. — Если гость оказывается суров — как ты, Чжао-Чжао, — гостиница ведёт дела честно, чтобы ты чувствовала себя как дома. Но если гость не имеет отношения к цзянху и за ним никто не стоит, тогда… хе-хе… тут уж как пойдёт.
Цай Чжао прищурилась:
— Откуда тебе это известно в таких подробностях?
— Ты всю дорогу только и делала, что разузнавала о рельефе Дасюэшань, — Му Цинъянь достал платок и принялся протирать палочки. — А я поспрашивал о местных нравах и обычаях. Эту гостиницу построили больше десяти лет назад. До того торговцы, приезжавшие в Сюэшань за пушниной и травами, были сами по себе, но с появлением этого заведения вся торговля стала проходить через него.
Цай Чжао скривила губы:
— Выходит, это местная змея.
В этот момент двое работников внесли сундуки Му Цинъяня.
Тяжёлый сундук был высотой в полчеловеческого роста, сделанный из дорогого блестящего лакированного дерева и инкрустированный перламутром. Один только этот сундук стоил целое состояние и должен был приковывать взгляды, однако немногие оставшиеся в зале гости даже не смели в его сторону глаза поднять.
Если мастерство, проявленное Цай Чжао мгновением ранее, заставило их насторожиться, то беспощадные методы Му Цинъяня ввергли их в состояние крайнего беспокойства и ужаса.
Цай Чжао печально вздохнула:
— Эх, почему же так трудно странствовать? Почему в подлунном мире так много злодеев? Из-за них такие хорошие люди, как мы, не могут со спокойным сердцем отправиться в путь.
— И не говори, — Му Цинъянь подцепил куриную ножку и положил её в чашу Цай Чжао. — Я же предупреждал, что людские сердца коварны, и стоит лишь на миг потерять бдительность, как попадёшься в ловушку.
Работники и гости: «…»
Му Цинъянь с улыбкой обернулся и окинул зал взглядом. В его глазах застыла ледяная и зловещая тень.
- Неизвестна глубина вод (不明深浅, bùmíng shēnqiǎn) — идиома, означающая ситуацию, в которой не ясны силы противника или скрытые опасности. ↩︎
- Чёрная лавка (黑店, hēidiàn) — постоялый двор или лавка, где обманывают, грабят или убивают постояльцев. ↩︎
