Вплоть до того момента, как Фань Чанъюй вышла из комнаты, человек, сидевший за письменным столом и что-то писавший кистью, так и не поднял головы, лишь уголки его губ сжались чуть плотнее.
Слушая удаляющиеся шаги, он отложил кисть, всем телом откинулся на спинку стула, и в его чёрных как смоль глазах застыл мрак.
Позовёшь — придёт, махнёшь рукой — уйдёт?
А она смелая…
Фань Чанъюй велела младшей сестре не сметь бегать куда попало, пока её не будет дома, поздоровалась с соседкой Чжао-данян и собралась идти в уездную управу.
Чжао-данян же сказала:
— Мы с твоим дядей пойдём с тобой. Место это пугающее, говорят, по неосторожности можно и палок «сокрушающих спесь»1 отведать. После нескольких десятков ударов кожа да мясо в клочья не разлетятся ли? Если мы с твоим дядей будем рядом, то в случае чего сможем что-нибудь придумать.
Говорят, простолюдину не след тягаться с чиновником. Старший Фань наладил связи с советником, который враждовал с семьёй Фань Чанъюй, так что в эти дни старики из семьи Чжао от беспокойства за неё не могли сомкнуть глаз.
Хоть Фань Чанъюй и владела боевыми искусствами, но в суд ей предстояло явиться впервые за десять с лишним лет, так что, немного подумав, она согласилась.
Втроём они сели в повозку, запряжённую волом, и отправились в уездную управу. Когда они прибыли на место, время было ещё раннее, но у ворот уже столпилось немало зевак из числа простого люда.
Фань Чанъюй знала порядок ведения допроса. После того как уездный начальник откроет заседание, он сначала вызовет её и старшего Фаня, спросит ещё раз прилюдно, в чём заключается иск старшего Фаня, а сидящий в стороне помощник-регистратор запишет показания. Если возникнут возражения, при необходимости вызовут свидетелей.
Свидетели, которых нашла Фань Чанъюй, были соседями из старой усадьбы семьи Фань. Обычные люди наверняка не захотели бы лезть в это грязное дело, но семейство старшего Фаня и впрямь не умело ладить с людьми, и соседей, с которыми они враждовали, было немало. Фань Чанъюй нанесла им визит, и несколько семей, презиравших поведение старшего Фаня, согласились прийти и засвидетельствовать, что он заядлый игрок.
Время понемногу шло, людей, собравшихся у ворот уездной управы поглазеть на зрелище, становилось всё больше. Яи (мелкие служители) уже выставили на стол перед местом судьи стакан с жезлами и положили колотушку, но истец, старший Фань, всё не появлялся. В сердце Фань Чанъюй невольно закрались сомнения.
За опоздание на заседание тоже полагались удары палками. Неужели старший Фань мог забыть, что сегодня суд, и проспать?
Чжао-данян огляделась и тоже вполголоса пробормотала:
— Почему не видно старшего Фаня?
Фань Чанъюй некстати подумала:
С тремя ударами судебного барабана её разлетевшиеся мысли мгновенно собрались воедино.
Яи трёх смен первыми вошли в зал, выстроившись клином по обе стороны. В руках они держали палки для наказаний почти в человеческий рост, и лица у каждого были свирепыми.
Собравшиеся снаружи люди, увидев этих яи, разразились вздохами и приглушёнными пересудами. Было очевидно, что они очень их боятся.
Фань Чанъюй тоже заметила, что лица у этих яи совершенно незнакомые, среди них не было ни одного из букуай, находившихся в подчинении Ван-бутоу. Она не знала, не приложил ли к этому руку советник, и её сердце слегка сжалось от тревоги.
Уездный начальник в чиновничьем халате прошёл через боковую дверь к высокому судейскому месту и сел за стол. Его глаза, заплывшие жиром до состояния узких щелочек, окинули зал внизу. Он схватил колотушку и с силой ударил ею, выкрикнув:
— Суд идёт!
Яи разом ударили палками об пол и глухо выкрикнули:
— Вэй-ву2!
Грохот палок об пол почти слился воедино с биением сердец столпившегося снаружи народа.
Советник с усами «восьмёркой» громко провозгласил:
— Привести истца и ответчика в зал!
Хотя Фань Чанъюй тоже было страшно, когда яи повели её в зал, она всё же бросила на супругов Чжао-данян успокаивающий взгляд.
Но до этого самого момента старший Фань так и не явился, и лишь она, ответчица, в одиночестве стояла на коленях перед судом.
Толстый уездный начальник, очевидно, тоже впервые столкнулся с подобным. Он повернул голову и переглянулся с советником. Оба не понимали, что происходит.
Люди снаружи тоже вовсю перешёптывались.
Бесконечно так продолжаться не могло, поэтому в конце концов уездный начальник первым спросил Фань Чанъюй:
— Кто стоит на коленях перед судом?
Фань Чанъюй ответила:
— Ваша подданная Фань Чанъюй.
Уездный начальник своими сузившимися в щелочки глазами взглянул на исковое заявление и выкрикнул:
— Где истец Фань Даню?
Ни внутри, ни снаружи никто не ответил.
В наступившей тишине приглушённые голоса людей снаружи звучали особенно отчётливо.
Толстый уездный начальник с силой ударил колотушкой по столу:
— Какая дерзость! Столько лет я разбираю дела, но впервые вижу, чтобы истец вовсе не явился в суд! Это просто вопиющее пренебрежение законами!
Стоявший рядом с ним советник, худой как бамбуковый шест, бросил несколько взглядов на Фань Чанъюй и попытался его умилостивить:
— Смените гнев на милость, дажэнь. Фань Даню — всего лишь простолюдин, он определённо не посмел бы опоздать в суд. Вероятно, возникли какие-то веские обстоятельства. Не лучше ли отправить яи к нему домой разузнать всё, дабы показать вашу проницательность?
Толстый уездный начальник ненадолго задумался:
— Дозволяю!
Вскоре несколько яи отправились в дом старшего Фаня на его поиски. Уездный начальник велел приостановить заседание, так что Фань Чанъюй больше не пришлось стоять на коленях.
Из-за этой заминки собравшиеся зеваки не только не разошлись, но, напротив, ещё больше заинтересовались, почему же сегодня старший Фань не пришёл в суд, и продолжали толпиться у ворот, не желая уходить.
Пока Фань Чанъюй сидела на маленькой скамеечке и растирала колени, к ней вдруг подошёл мелкий служитель и позвал её:
— Ван-бутоу просит Фань-гунян зайти к нему.
Фань Чанъюй подумала, что Ван-бутоу хочет что-то сообщить, и последовала за служителем через боковую дверь в дежурную комнату позади уездной управы.
Тот служитель, по всей видимости, был доверенным лицом Ван-бутоу: стоило Фань Чанъюй войти, как он сразу встал у двери караулить.
Ван-бутоу не стал тратить время на пустую болтовню и спросил прямо в лоб:
— Твой старший дядя… не ты ли его похитила?
Фань Чанъюй подумала про себя, что поначалу она и вправду так планировала, но позже нашла другие способы и об этой затее вовсе забыла. Она тут же покачала головой:
— Как бы я могла совершить подобную глупость?
Ван-бутоу с облегчением выдохнул:
— И то хорошо.
Он вспомнил, как Фань Чанъюй раньше спрашивала его, что будет, если старший Фань не явится в суд, потому и решил уточнить это с глазу на глаз.
Он понизил голос:
— Старший Фань нашёл подход к советнику Хэ. Даже если он прибегнет к подобным уловкам, позже он всё равно сможет тебя оклеветать. Стоит ему обвинить тебя в пренебрежении законом, и ты вполне можешь угодить за решётку.
Фань Чанъюй ответила:
— Я знаю.
Управа отправила людей искать старшего Фаня, при этом не задействовав никого из подчинённых Ван-бутоу. Смысл этого был уже предельно ясен. Ван-бутоу в этом деле ничем не мог помочь.
Покинув дежурную комнату, Фань Чанъюй вернулась в зал суда ждать. Но прошёл целый час, а яи, ушедшие за старшим Фанем, так и не возвращались.
Уездный начальник потерял терпение и велел их поторопить. Спустя ещё час яи наконец вернулись, неся на носилках человека, накрытого белой тканью.
Жена старшего Фаня, Лю-ши3, и двое стариков из семьи Фань шли следом, их плач оглашал окрестности.
Очевидно, под белой тканью лежал старший Фань.
На лице Фань Чанъюй отразилось потрясение. Старший Фань умер?
- Палки «сокрушающих спесь» (杀威棒, shā wēi bàng) — удары палками, наносимые подсудимому при первом появлении в суде для устрашения. ↩︎
- Вэй-ву (威武, wēiwǔ) — возглас «Грозное величие!», который стражники в суде выкрикивали хором для устрашения подсудимого. ↩︎
- Ши (氏, shì) здесь означает «урождённая» или «из рода». ↩︎
