Опасаясь быть обнаруженной, она не осмеливалась зажечь огниво. К счастью, в своде каменной пещеры было овальное отверстие, и, задрав голову, можно было даже увидеть не совсем круглую холодную луну. Лунный свет, проникавший через этот пролом, позволял Фань Чанъюй кое-как различать предметы.
Найдя плащ и чиновье платье, которые Се Чжэн оставил здесь заранее, она уже собиралась снять с него промокшую до нитки одежду и укутать в сухое, как вдруг снаружи искусственной горы мелькнул свет факелов, а следом раздался лязг доспехов.
— Быстрее! Запереть дворцовые ворота! Во дворец проник убийца! В Холодном дворце уже погибли наложницы!
Фань Чанъюй, обнимая Се Чжэна, тут же замерла, боясь издать хоть звук, чтобы их не обнаружили снаружи воины Цзиньувэй.
Как вдруг Се Чжэн в этот миг пришёл в себя. Из его уст едва вырвался хриплый стон, и Фань Чанъюй в порыве отчаяния приникла к нему губами, затыкая его.
Повинуясь почти одному лишь инстинкту, он сплёлся языком с Фань Чанъюй. Из-за действия жуаньгусань силы покинули его тело, и оттого поцелуй был нежнее, чем прежде, но Фань Чанъюй всё равно стало трудно дышать.
Его тело стало гораздо горячее, чем раньше у берега озера Тайе, казалось, кровь под кожей вот-вот закипит. Он словно достиг предела, и если так пойдёт и дальше, у него изо всех семи отверстий на лице1 может хлынуть кровь.
Сквозь промокшую одежду Фань Чанъюй чувствовала, что его тело внизу — точно раскалённое железо.
Дыхание обоих становилось всё тяжелее, а тем временем шаги приближались сюда.
Се Чжэн уже окончательно лишился рассудка. Фань Чанъюй позволила ему терзать свою шею, но глаза её холодно и настороженно следили за входом в пещеру, а рука даже нащупала спрятанный в голенище сапога нож для разделки туш.
Шаги звучали всё ближе, рука Фань Чанъюй, сжимавшая рукоять ножа, невольно напряглась. Се Чжэн, прильнувший к нежной плоти на её шее, внезапно вскинул взор. Его налитые кровью фениксовые глаза уже не были похожи на человеческие. В них светилась лишь холодная, свирепая жажда убийства, словно у вожака волчьей стаи, в чьи владения вторглись чужаки.
С вершины искусственной горы внезапно донеслось пронзительное кошачье мяуканье, похожее на плач младенца.
Искавший здесь воин Цзиньувэй облегчённо вздохнул и усмехнулся:
— Так это просто у дворцовых кошек течка началась.
Он ударил ножнами по ветвям рядом с горой, и две напуганные кошки с воплями бросились врассыпную.
Цзиньувэй убрал меч и пошёл обратно. Идущий впереди напарник спросил его:
— Нашёл там что-нибудь?
Тот ответил:
— Всего лишь две дикие кошки, ложная тревога.
Звук шагов окончательно затих вдали. Натянутая струна в душе Фань Чанъюй лопнула, и она, обессиленная, привалилась к Се Чжэну, жадно хватая ртом воздух.
Жар его тела согрел промокшую в озере одежду. Опустив голову, он целовал Фань Чанъюй в щёку, его кадык слегка подёргивался, а шея взмокла от пота.
Фань Чанъюй нежно коснулась его щеки, запустив пальцы в волосы у висков. Глядя на его искусанные от невыносимых мук губы, она смотрела на него глазами, полными сострадания, в которых отражался лунный свет. Она поджала губы и произнесла:
— Я помогу тебе.
Отправившийся на поиски воин Цзиньувэй вскоре быстро вернулся, неся нечто в руках:
— Ваше Величество, подданные следовали за кровавым следом и обнаружили эту маску на восточном берегу Тайе.
Ци Шэн взял маску с лицом со шрамом и внимательно осмотрел её. Он уже не мог скрыть волнения и спросил:
— А где человек?
Командующий Цзиньувэй склонил голову:
— Его пока не нашли. Кровавый след обрывается у восточного берега озера. Нижайший слуга подозревает, что разбойник скрылся вплавь, и уже приказал людям искать вдоль всего Тайе.
Пальцы Ци Шэна, сжимавшие маску, внезапно напряглись. Он осыпал командующего Цзиньувэй ругательствами:
— Никчёмный дурак! Вы нашли вещь злодея, так почему не схватили его самого? Какой мне толк кормить такую ораву остолопов? Живо продолжайте поиски!
Командующий Цзиньувэй принял приказ и поспешно удалился.
Холодная луна была безмолвна, и струящийся свет её был подобен морозному инею.
На висках Фань Чанъюй выступила испарина. Она повернула голову и посмотрела на профиль Се Чжэна, лежавшего у неё на плече.
Казалось, он ещё не пришёл в себя. Длинные чёрные ресницы слегка прикрывали веки, на бледном лице разлился лёгкий румянец. В нём не осталось и следа той ярости, с которой он мгновение назад впивался в её шею, желая словно заживо проглотить её. Теперь он был тихим и послушным.
Дыхание Фань Чанъюй всё ещё было неровным. Она вытерла руки о свою промокшую евнушескую одежду и спросила:
— Тебе стало лучше?
Се Чжэн приоткрыл глаза и едва заметно кивнул. Он поднял руку, прижал ладонь к затылку Фань Чанъюй и долго целовал её, прежде чем отпустить.
Только что, если не считать их взаимного тяжёлого дыхания, чувства Фань Чанъюй словно онемели. Она и сама не знала, сколько прошло времени. Она лишь взяла его чиновье платье и помогла надеть:
— Цзиньувэй обыскивают весь императорский дворец, нам нужно уходить.
Его средняя одежда всё ещё была мокрой, но нижняя рубаха умудрилась высохнуть от жара тела.
Но Се Чжэн произнёс:
— Промочи и чиновье платье тоже.
Фань Чанъюй нахмурилась:
— Ты простудишься.
Се Чжэн прижался лбом к её лбу:
— Я не смогу объяснить тебе всё сразу. Просто сделай так, как я говорю.
Фань Чанъюй вышла, бросила его чиновничий наряд в воду, чтобы оно насквозь промокло, выжала его и снова надела на Се Чжэна. А ту чёрную ночную одежду она обернула вокруг большого камня и утопила в Тайе.
Когда всё было готово и Фань Чанъюй стала выводить Се Чжэна, она отчётливо почувствовала, что походка его всё ещё была неуверенной. Похоже, дело было не только в афродизиаке.
Словно угадав её мысли, Се Чжэн сказал:
— Действие жуаньгусаня ещё не прошло.
Пальцы Фань Чанъюй, сжимавшие его запястье, напряглись. Оказывается, его ещё и опоили жуаньгусанем!
Неудивительно, что Ци Шэн осмелился выставить у Холодного дворца всего лишь десяток с лишним охранников, рассчитывая его удержать.
Фань Чанъюй сквозь зубы процедила:
— Собака… хуанди2!
Она редко сквернословила, и Се Чжэн впервые слышал, чтобы она так яростно, скрежеща зубами, ругала кого-то.
Он с удивлением взглянул на неё сбоку. На сердце у него словно потеплело, как от купания в тёплом источнике, и мрачная злоба, вспыхнувшая из-за сегодняшних козней, немного рассеялась. Он даже принялся сам утешать Фань Чанъюй:
— Сначала выберемся из дворца. Этот долг мы пока запишем на счёт Ци Шэна.
Фань Чанъюй промолчала, но губы её были крепко сжаты.
И всё же им не удалось осуществить задуманное. По пути к дворцу Тайцзи они столкнулись нос к носу с Ци Шэном, которого сопровождала толпа чиновников.
Ци Шэн вертел в руках нечто, похожее на лоскут кожи. Увидев их двоих, он тут же заговорил с холодной усмешкой:
— Верный подданный Се ушёл переодеться и не вернулся. Это заставило Нас не на шутку встревожиться.
Румянец с лица Се Чжэна полностью исчез, осталась лишь бледность от большой потери крови и долгого пребывания в озере Тайе. Он мог идти, только опираясь на Фань Чанъюй, но голос его звучал по-прежнему чисто и ровно:
— Заставлять Ваше Величество беспокоиться — вина вашего слуги.
Ци Шэн окинул взглядом чиновье платье Се Чжэна, которое тот так и не сменил. В его глазах вспыхнул странный блеск, и он настойчиво допытывался:
— Насколько Мы видим, это платье, облитое вином, не было заменено. Любопытно, где же подданный Се пропадал всё это время?
Тан Пэйи, Хэ Сююнь и другие обратили на них встревоженные взгляды.
Видя такое положение дел, Фань Чанъюй невольно заволновалась за Се Чжэна, однако тот отвечал на удивление спокойно:
— К стыду своему, слуга ваш пошёл в сопровождении слуги переодеться, но увидел на стене пробравшегося воришку. Подумав, что на новогоднем пиру никак нельзя допустить беды, я погнался за негодяем. К несчастью, из-за опьянения силы изменили мне, и, получив ранение от того вора, я неосторожно упал в озеро Тайе. Если бы генерал Юньхуэй не проходила мимо, ваш слуга, боюсь, уже стал бы неприкаянной душой на дне озера.
Так вот зачем он велел ей вымочить и его чиновье платье.
Пока Фань Чанъюй дивилась тому, как легко он лжёт, взгляды Ци Шэна и всех сановников разом обратились к ней, чьи волосы и чиновничье одеяние были промокшими насквозь.
- Семь отверстий на лице (七窍, qī qiào) — глаза, уши, ноздри и рот. ↩︎
- Хуанди (皇帝, huángdì) — титул императора в Китае. ↩︎
