Пронзительные крики боли непрерывно доносились из внутреннего двора правого крыла главной усадьбы, перемежаясь с испуганным женским плачем. Ворота трёх дворов правого крыла, переднего и заднего, были широко распахнуты, глухие звуки ударов по плоти разносились по всей усадьбе Чжугэ. Проходящие мимо слуги невольно оборачивались, вытягивая шеи, чтобы разглядеть, кто же удостоился такой чести.
Толпа постепенно собиралась. Чу Цяо стояла перед главными воротами усадьбы, всего один шаг отделял её от выхода из этого пожирающего людей двора. Но те крики боли непрерывно били по её барабанным перепонкам. Брови ребёнка всё сильнее сдвигались, и, наконец, она отвела маленькую ножку назад, развернулась и быстро побежала к правому крылу.
Во многих случаях судьба предоставляет людям возможность выбора. Разница в один шаг часто меняет многое.
Чжугэ Юэ был одет в светло-зелёную роскошную парчу, на груди вышиты тёмно-зелёные лотосы. Чёрные волосы рассыпались по плечам, лицо белое как яшма, глаза чёрные как чернила, губы необычайно алели. Хотя ему было всего тринадцать-четырнадцать лет, он выглядел зловещим и распущенным. Он полулежал на позолоченном мягком кресле из красного сандалового дерева, локоть, упирался в подлокотник, и он лениво поддерживал голову. С двух сторон симпатичные служанки приседали рядом с ним с благовониями высшего качества, время от времени очищая ему свежие личи, доставленные гонцом за тысячу ли из Бянь Тана.
В двадцати шагах перед ним ребёнок в одежде слуги уже был избит до мяса и костей, даже крики постепенно ослабевали. Маленькая рабыня лет шести-семи стояла рядом на коленях, непрерывно кланяясь и моля о пощаде, лоб уже был разбит, кровь текла ручьём, заливая ясные, полные слёз глаза ребёнка.
Солнце постепенно поднималось. Чжэньхуан располагался на плато Хунчуань и хотя была глубокая зима, солнце всё равно было яростным. Чжугэ Юэ поднял голову, слегка нахмурив брови, прищурился. Служанки по бокам, увидев это, тут же в панике подняли зонт, прикрывая голову Чжугэ Юэ. Тот с раздражением оттолкнул их, сел прямо, махнул рукой слугам по бокам и откинулся на спинку кресла.
Двое мускулистых мужчин тут же почтительно и осторожно подошли, спереди и сзади подняли мягкое кресло Чжугэ Юэ и понесли к выходу из правого крыла.
Стоявшая на коленях и кланявшаяся девочка, увидев это, пришла в ужас, испуганно вскрикнула, на коленях подползла вперёд, схватила Чжугэ Юэ за край одежды и, рыдая, причитала.
— Четвёртый молодой господин, прошу вас, отпустите Линь Си, если так продолжать, он умрёт!
Чжугэ Юэ приподнял бровь, взгляд слегка опустился, упав на маленькую чёрную ручку девочки, испачканную кровью.
Ребёнок ощутил, как невыразимый холод охватил голову. На тех белых сапогах Чжугэ Юэ отчётливо виднелись пять кровавых отпечатков пальцев, выглядевших особенно ярко и режуще глаза.
Ребёнок пришёл в ужас, рот открылся, и лишь спустя долгое время она в панике стала яростно тереть рукавом сапоги Чжугэ Юэ, плача.
— Простите, Четвёртый молодой господин, Сяо Ци сейчас вам их отчистит.
С глухим ударом Чжугэ Юэ ногой опрокинул ребёнка на землю. Служанки по бокам тут же на коленях подошли, сняли испачканный сапог. Чжугэ Юэ с отвращением взглянул на ребёнка и спокойным голосом равнодушно сказал.
— Отрубить ей эту руку.
Ребёнок тут же забыл плакать, остолбенев, сидел на земле. Стражники, подобные волкам и тиграм, быстро подбежали вперёд, мечи на поясах мгновенно вышли из ножен. Лишь кровавая дуга взметнулась к небу, и маленькая белая худая ручка оказалась отрубленной и лежащей на земле.
Пронзительный крик мгновенно прорвался в небеса, распугав зловещих стервятников.
Чу Цяо застыла у двери, словно каменная статуя. Стремительный бег резко остановился, её глаза широко раскрылись, она крепко зажала рот рукой, не в силах пошевелиться.
— Четвертый молодой господин, этот парнишка уже не дышит.
Чжугэ Юэ равнодушно скользнул взглядом по маленькому телу Линь Си, протянул длинные пальцы, потёр виски, и равнодушно сказал.
— Выбросить в озеро Павильона на задней горе на корм рыбам.
— Слушаюсь.
Мужчины подняли мягкое кресло Чжугэ Юэ и медленно двинулись вперёд. Везде, где они проходили, все слуги в панике становились на колени, не смея поднять головы.
— Постойте, — вдруг тихо сказал Чжугэ Юэ, когда они проходили мимо ворот двора правого крыла, и слегка повернув голову, взглянул на Чу Цяо, стоявшую у ворот двора и пристально смотрящую на него. Нахмурившись, он тихим голосом спросил. — Ты рабыня из какого двора? Почему при виде меня не становишься на колени?
Чу Цяо глубоко вдохнула, крепко стиснула зубы, проглотив всю ярость. С глухим звуком она упала на колени, глаза упрямо смотрели на кирпичный пол, широко раскрывшись. Детским голосом, панически сказала.
— Юэ-эр разнорабочая из заднего двора. Прошу Четвёртого молодого господина простить Юэ-эр за невежество. Юэ-эр впервые видит молодого господина, подумала, что встретила небожителя.
Чжугэ Юэ тихо рассмеялся. Видя, что ребенок милый, как яшма, совсем юный и говорит еще не очень разборчиво, он улыбнулся.
— Какая смышленая девочка. Сколько тебе лет и как зовут?
— Отвечаю Четвертому молодому господину, зовут Юэ-эр, семь лет, фамилия Цзин.
— Так, — сказал Чжугэ Юэ, — тогда смени имя и будешь служить у меня. Назовем тебя… Синэр.
Чу Цяо тут же поклонилась до земли и громко сказала.
— Синэр благодарит Четвертого молодого господина за милость.
Чжугэ Юэ улыбнулся, слуги подняли носилки, повернули за галерею и скрылись из виду.
