Погоня за нефритом — Глава 406

Время на прочтение: 7 минут(ы)

Чанъюй удивлённо посмотрела на него:

— А я думала, ты считаешь меня бестолковой и больше не хочешь учить.

Се Чжэн усмехнулся:

— Бестолковая и есть. Так что впредь не надейся на других.

— Ах так! — возмутилась она. — Я послала тебе ответный подарок, а ты даже не соизволил меня принять! Если это не попытка спрятаться от меня, то что?

Се Чжэн внезапно остановился, и Чанъюй чуть не врезалась в его твердую спину. Он обернулся, и она, задрав голову, встретилась с его бездонным взглядом.

— Я думал над одним делом, — произнёс он. — Когда всё понял, тогда и смог увидеть тебя.

— О чём думал? — недоумевала она.

— Тебе пока лучше этого не знать, — отрезал Се Чжэн.

Чанъюй только плечами пожала. Однако под его «чутким руководством» она закончила учебный год с высшим баллом по арифметике.

О делах государственных Чанъюй узнавала лишь обрывками от матери и соучеников. Она знала лишь, что за заставой назревает серьезная битва, и Се-бобо вместе с ее отцом и дедом должен выступить против Бэйцзюэ. В этом году отец не смог вернуться в столицу на Новый год.

В первый день года Се-фужэнь должна была навестить родню, поэтому в канун праздника Мэн Лихуа вместе с дочерьми отправилась в поместье Се. В те годы, когда Вэй Цилинь не мог вернуться домой, они всегда праздновали так, но в этом году с ними был Се Чжэн, и атмосфера казалась оживленнее.

Сяо Чаннин требовала фейерверков. Пока Се-фужэнь и Мэн Лихуа беседовали за столом, Чжанъюй и Се Чжэн вывели малышку во двор запускать хлопушки. Набегавшись по снегу, маленькая Чаннин, как поросенок, разомлев от усталости, начала засыпать. Чанъюй укутала её плотным одеялом и уложила на кушетку в тёплой пристройке.

Сама Чанъюй за ужином выпила лишнего фруктового вина. От беготни на холоде и порохового дыма вино ударило в голову, лицо раскраснелось, а мысли стали путаться. В пристройке не было лишнего одеяла, но под низким столиком стояла жаровня с углями. Она прилегла на столик, решив немного вздремнуть, пока взрослые не закончат разговор.

Когда Се Чжэн пришёл за ними, он увидел, что и большая, и маленькая спят. Снаружи бушевала метель. Он снял свой плащ и накрыл им плечи Чанъюй. Она что-то невнятно пробормотала во сне, но не проснулась. Се Чжэн смотрел на её лицо, подсвеченное дрожащим пламенем свечи, и его взгляд замер на её полных губах.

Тени заплясали на стенах. Юноша, тяжело дыша, поднялся и ещё раз взглянул на мирно спящую девушку. Когда он закрыл дверь пристройки и ушёл, длинные ресницы Чанъюй слегка дрогнули. Её и без того алые губы в свете свечей казались чуть припухшими.

Едва закончился праздник, и еще до того, как Чжанъюй достигла совершеннолетия, с фронта пришли дурные вести. Её дед был тяжело ранен. Мэн Лихуа была вне себя от горя, но фронт находился в тысячах ли от столицы. Она, слабая женщина с пятилетней дочерью на руках, не могла сорваться и поехать ухаживать за отцом. Чанъюй вызвалась поехать вместо матери. Мэн Лихуа знала, что дочь с детства училась боевым искусствам у отца и в столице не забросила тренировки, постоянно состязаясь с охраной поместья. Взвесив всё, она согласилась.

В день её отъезда Се Чжэн проехал верхом десять ли, провожая её. На прощание он протянул ей жетон:

— Этот жетон позволяет командовать моими личными воинами. Если в пути столкнёшься с трудностями, не раздумывая, обращайся к ним.

Чанъюй сжала жетон:

— Ты отдаёшь его мне, а как же ты?

Снег валил хлопьями. Се Чжэн, сидя в седле, посмотрел в сторону Цзинчэна:

— Я пока не могу вернуться.

Чанъюй поняла его слова лишь наполовину, смутно догадываясь, что успех Се Линьшаня в получении войск связан с тем, что Се Чжэн стал учителем в Гоцзицзяне. Он не стал больше ничего говорить, лишь, пользуясь преимуществом в росте, наклонился с лошади и привычным с детства жестом погладил её по голове:

— Увидишь генерала Мэна, передай ему мой поклон.

— Угу, — кивнула Чанъюй.

Се Чжэн достал из-за пазухи лаковую шкатулку:

— Скоро твой день рождения. Хотел подарить на совершеннолетие, но придётся отдать сейчас.

Открыв её, Чанъюй увидела изящную нефритовую шпильку, ослепительно белую, с каплей ярко-красного, как кровь голубя, цвета на конце, словно первый луч зари. Эта деталь оживляла всё украшение.

— Это слишком дорого… — нахмурилась она. По качеству нефрита было ясно, что это редкое сокровище.

Се Чжэн усмехнулся:

— Неужели на твоё совершеннолетие я подарю какую-то дешёвку?

Чанъюй замолчала, о чем-то задумавшись. Се Чжэн посмотрел на неё очень серьёзно:

— Когда тебе исполнится пятнадцать, я должен буду тебе кое-что сказать.

Чанъюй, опустив глаза, едва заметно кивнула. Се Чжэн отвёл коня:

— Поезжай. Будь осторожна в пути.

Повозка отъехала уже далеко, но когда Чанъюй выглянула из окна, она всё ещё видела юношу на холме. Его фигура была прямой и гордой, как вечнозеленый кипарис.

Се Чжэн и не подозревал, что эта разлука едва не станет вечной.

В конце февраля из северных земель в столицу прилетела срочная весть. Прочитав донесение, император пришел в ярость, а весь двор был потрясен. Генерал Суй То, недовольный тем, что Се Линьшань приказал ему остаться в тылу, решил самовольно стяжать военную славу. Он увел войска вглубь пустыни, преследуя врага. В это время отряд Бэйцзюэ, оказавшийся в ловушке и умиравший от голода, в отчаянии атаковал Цзиньчжоу, который остался почти без защиты. Варвары, как голодные волки, почуявшие добычу, начали яростный штурм.

Тяжело раненый Мэн Шуюянь приказал эвакуировать горожан и сам собирался выйти на стену, чтобы стоять до конца. Но его внучка, ухаживавшая за ним, внезапно предъявила жетон, получила поддержку отборных воинов и приказала личной охране увезти деда. Сама же она, облачившись в его доспехи, поднялась на стену командовать обороной. Позже, когда удерживать город стало невозможно, она, чтобы дать людям время уйти, возглавила остатки отряда и увлекла врагов за собой. Бэйцзюэ прижали их к обрыву, и она сорвалась в пропасть. Судьба ее была неизвестна.

Се Линьшань вовремя подоспел с основными силами. Цзиньчжоу был спасен, жители успели уйти без потерь, но поиски внучки генерала Мэна до сих пор не дали результатов.

Мэн Лихуа, услышав это, едва не лишилась чувств от горя, Вэй Вань ни на шаг не отходила от нее. Се Чжэн же, узнав новости, немедленно отправился во дворец. Никто не знал, о чем он говорил с императором, но из дворца он вышел, даже не заглянув домой. Велев слуге передать весточку, он во весь опор помчался на север.

Путь, который гонцы со срочными донесениями преодолевают за три-пять дней, Се Чжэн, не зная отдыха, пролетел за два с половиной. Он добрался до того самого обрыва. К счастью, внизу протекала большая река. Он шел вдоль течения, опрашивая каждого встречного, и спустя полмесяца наконец нашел ее в маленьком посёлке под названием Линань.

Пожилые супруги по фамилии Чжао нашли её на берегу скованной льдом реки. Они думали, что девушка замерзла насмерть, и хотели по доброте душевной похоронить несчастную, но, подняв тело, поняли, что в ней ещё теплится жизнь. Старик раньше был ветеринаром. Он решил попробовать спасти её, как говорят, лечить дохлую лошадь, будто живую. Но девушка оказалась на редкость живучей и выкарабкалась.

Исхудавший и измученный за полмесяца поисков, Се Чжэн стоял у ворот маленького дворика семьи Чжао. Белоснежный кречет, захлопав крыльями, опустился на крышу неподалеку. Под крышей было открыто старое деревянное окно. Там, на кровати, сидела девушка в поношенном ватном халате с заплатками. Она держала щербатую чашку с лекарством и, мучительно морщась, пила горький отвар.

У Се Чжэна покраснели глаза. Он сделал шаг вперёд, но как только напряжение последних недель спало, усталость и простуда навалились на него разом. В глазах потемнело, и он рухнул без чувств.

Чанъюй услышала громкий стук упавшего тела. Она обернулась и увидела лежащего у входа юношу. С чашкой в руках она в недоумении переглянулась с Чжао-данян, сидевшей у кровати.

Когда Се Чжэн очнулся, он увидел, что за ним ухаживает только старик Чжао. Превозмогая озноб, он прохрипел:

— Где та девушка, которую я искал?

— У неё ранена нога, она пока не может вставать. Отдыхает в соседней комнате, — ответил старик.

Се Чжэн повернул голову к окну. После долгих снегопадов сегодня наконец выглянуло солнце. Свет падал сквозь бумажное окно, и хоть тепла в нем было мало, на душе стало спокойнее.

Когда старик ушёл заниматься плотницким делом, Се Чжэн, превозмогая болезнь, накинул одежду и вышел из комнаты. Окно напротив всё ещё было открыто. Белый кречет сидел на подоконнике, а девушка, купаясь в лучах солнца, гладила его перья пальцами, покрытыми шрамами, и с улыбкой что-то нашёптывала птице.

Се Чжэн долго стоял, прислонившись к дверному косяку. Чанъюй наконец заметила его и обернулась:

— Проснулся? Твоя простуда еще не прошла, не стой на сквозняке, а то ночью опять жар начнется.

Се Чжэн не отрывал от неё взгляда. Его голос был хриплым:

— Я почти отчаялся найти тебя.

Чанъюй замерла на мгновение, а потом спросила с улыбкой:

— А если бы и вправду не нашёл?

— Всё равно нашёл бы, — твердо ответил Се Чжэн. — Живую или мёртвую.

Она продолжала улыбаться:

— И вот, нашёл. Что теперь?

— Хочу спросить, согласна ли ты стать моей фужэнь?

Чанъюй склонила голову набок:

— Так вот о чем ты хотел поговорить после моего совершеннолетия?

Бледный, изнуренный болезнью юноша медленно ответил:

— Да.

Его взгляд был непоколебимым и упрямым.

— А если я скажу, что не желаю? — спросила Чанъюй.

— Воспользуюсь тем, что у тебя повреждена нога и ты не можешь сбежать, свяжу и увезу в поместье играть свадьбу, — отрезал Се Чжэн.

Чанъюй снова рассмеялась:

— Да кто же так сватается? Ты невыносим.

— Я никогда и не был паинькой, — серьёзно произнёс он.

Чанъюй нахмурилась и легонько хлопнула себя по лбу:

— Странно. Кажется, я уже слышала от тебя нечто подобное…

Она снова прыснула:

— Знаешь, пока я была без сознания, мне снился забавный сон. Будто здесь, раненый, оказался ты, а я была дочерью мясника.

Слушая её, Се Чжэн лишь тихо сказал:

— Если бы всё было как в твоем сне, я бы охотно принял эти страдания вместо тебя.

Чанъюй покачала головой:

— В том сне всё было слишком горько. Ты остался без родителей, и я тоже. Сейчас лучше.

— Глупая, сны — это всегда ложь, — заметил Се Чжэн.

— Да, точно ложь, — согласилась она. — В том сне ты даже стал моим чжуйсюем! Подумать только…

Се Чжэн помолчал, его лицо приняло неописуемое выражение.

— О чём ты только думаешь целыми днями? — наконец выдавил он.

Чанъюй тут же вскинула три пальца:

— Клянусь небом и землей, я вовсе не помышляла о том, чтобы ты стал моим чжуйсюем…

Се Чжэн внезапно перебил её:

— А Ли Хуайань был в этом сне?

Чанъюй, будучи честным ребёнком, послушно кивнула:

— Был.

Видя, как потемнело лицо Се Чжэна, она растерянно добавила:

— Но в том сне я у него не списывала! Там именно ты учил меня читать и писать.

На душе у Се Чжэна стало чуть легче, но тут она пробормотала:

— Правда, в том сне у меня был другой жених…

Жилка на виске Се Чжэна дёрнулась. Он словно отдавал приказ невидимому войску:

— Немедленно готовьте повозку! Связать её и доставить в поместье!

Видя, как с крыш спрыгнули несколько теневых охранников, Чанъюй настороженно вцепилась в подоконник:

— Ты что задумал?

Се Чжэн скрипнул зубами:

— Везу тебя домой, играть свадьбу! Чтобы больше никаких дурацких снов!

Небо было высоким, облака — лёгкими, а ветер — тёплым. Чанъюй вопила, вцепившись в окно:

— Не хочу! Я на поле боя пойду врагов убивать, генералом стану!

В погоне за нефритом — Список глав