Минчжу пришла в себя и указала на себя:
— Я?
— Хм.
— Всё в порядке.
Минчжу понимала всё отчётливо. Если Чжао Ши не женится на цзюньчжу, в будущем он всё равно присмотрит себе другую законную дочь из знатного и уважаемого рода, чтобы взять её в чжэнфэй.
Чжао Ши презирал её происхождение, и к ней он испытывал лишь вожделение, возникшее при виде красоты, а не искреннюю любовь.
Биин с тревогой наблюдала за ней:
— Его Высочество расторг помолвку из-за того, что цзюньчжу ранила вас.
Минчжу бессильно улыбнулась:
— Это не так.
Чжао Ши считал её своей вещью. Мягкость и благородство были лишь маской, а в его жилах текла властная кровь императорского рода.
Он просто не любил, когда другие трогали его вещи, потому и рассердился.
В переднем дворе постепенно становилось шумно. В главный зал один за другим прибывали гости. Несколько её вышедших замуж цзецзе тоже вернулись навестить родных вместе с мужьями и детьми на руках.
Минчжу не была близко знакома с этими цзецзе, но, судя по их нарядам и цвету лица, жизнь в семьях мужей у них, должно быть, шла весьма неплохо.
Цзецзе вышли замуж не то чтобы удачно, но и не плохо. После рождения детей свекрови относились к ним вполне сносно, а мужья были усердными и не доставляли хлопот. У них не было ни служанок для постели, ни наложниц.
Цзецзе чувствовали к ней, своей сестре по несчастью, некоторую жалость и, отведя её в сторону, заговорили:
— Чжу-Чжу, твои отношения с наследным принцем… в конце концов, это не выход на долгий срок.
Минчжу опустила голову и глухо ответила:
— Я знаю.
Даже эти цзецзе, будучи по сути чужими людьми, сокрушались о той сорвавшейся помолвке. Если бы она не расстроилась, то сейчас их мэймэй уже давно жила бы в почёте и достатке.
— Тебе нужно поскорее начать строить планы на будущее. Ты ведь не хочешь, чтобы в будущем твои дети…
…как и они, жили, постоянно ловя на себе чужие взгляды.
Эта их мэймэй очень любила детей. Если она, поддавшись порыву, сейчас родит ребёнка наследному принцу, то в будущем ей будет ещё труднее выйти замуж в хорошую семью.
Минчжу сжала руку цзецзе:
— Не беспокойтесь, я всегда пью лекарство.
— Так нельзя. В детстве ты падала в воду, и пить такие лекарства крайне вредно для здоровья. Послушай совета сестры, после этого ты сама…
На полуслове цзецзе поняла, в чём дело. Видимо, наследный принц не позволял ей рожать.
Цзецзе вздохнула:
— Ладно, не будем об этом. Ты ведь ещё не видела Ци-гэ-эра («гэ-эр» используется для сыновей и младших братьев)? Ему скоро полгода исполнится, сходи попозже, подержи его на руках.
— Хорошо, — Минчжу осторожно спросила: — Цзецзе, вы сегодня вернётесь домой?
— Не вернёмся.
— Вот и славно.
— Что же в этом хорошего?
Минчжу покачала головой:
— Ничего.
В такие шумные дни чем больше людей в доме, тем лучше. Она знала, что вокруг особняка семьи Мин за ней следят люди Чжао Ши. Только когда будет много народу, у неё появится шанс мутить воду, чтобы ловить рыбу.
Вечером Биин по поручению Минчжу отправилась в ювелирную лавку в западной части города, чтобы забрать шпильку.
Минчжу же, воспользовавшись тем, что все пили вино в переднем дворе, взвалила на плечи заранее собранный узел и тайком пробралась к задней двери.
А-Жоу сжала её руку:
— Сяоцзе, возница уже прибыл, скорее садитесь в повозку. Не выбирайте сухопутный путь, пересядьте на водный до Цзяннани.
Служанка вытерла слёзы в уголках глаз:
— Когда вы устроитесь, ваша служанка найдёт вас.
Минчжу вытерла её чистое бледное личико платком:
— Не плачь, мы ещё увидимся в будущем.
— Угу.
Ночь была густой, в темноте невозможно было разглядеть силуэты людей.
Сев в повозку, Минчжу почувствовала, как сильно колотится сердце. Она крепко сцепила пальцы и сказала вознице:
— Поезжай быстрее, мне нужно выехать из города.
— Гунян, не извольте беспокоиться, в Цзинчэне нет коней, что бегали бы быстрее моих.
Сердце Минчжу гулко стучало. Она нахмурилась, на душе было тяжело, словно там лежал огромный камень. Пока она не проедет через городские ворота, она не сможет расслабиться.
Когда Биин вернулась со шпилькой и обнаружила, что девушки нет, было уже слишком поздно.
Украшения из сундучка тоже исчезли, не хватало и нескольких платьев.
Лицо Биин смертельно побледнело, в мыслях пронеслось: «Беда».
Второпях она бросилась вперёд расспрашивать, не видел ли кто Минчжу-гунян, но служанки лишь растерянно качали головами. Они не видели и не знают.
Биин, мечась, словно муравей на горячей сковороде, схватила А-Жоу, и на её лице появилось редкое суровое выражение:
— Где Минчжу-гунян?!
А-Жоу была умна и обладала актёрским талантом:
— Разве она не в комнате?
— Нет! Её нигде нет!
А-Жоу изменилась в лице от испуга:
— Как же так?
Биин уставилась ей в глаза:
— Ты правда не знаешь?
У А-Жоу покраснели глаза, и она вот-вот готова была расплакаться:
— Правда не знаю. Сегодня утром момо позвала меня в передний двор помогать, у меня совсем не было времени повидаться с сяоцзе.
Она топнула ногой, слёзы потекли ручьём:
— Биин-цзецзе, неужели с моей сяоцзе что-то случилось?
Биин на время поверила ей и оттолкнула её руку:
— Боюсь, она сбежала сама. Какая глупость!
В подлунном мире нет земель, что не принадлежали бы правителю.
Как бы Минчжу-гунян ни бежала, неужели она и впрямь думает, что сможет вырваться из рук наследного принца?
Биин даже боялась представить, каким станет лицо Его Высочества, когда он узнает об этом. Однако страх страхом, но нужно было немедля отправить весть. Больше медлить нельзя.
Разве могла А-Жоу позволить ей уйти? Она обхватила её, причитая и плача:
— А вдруг это злодеи похитили мою сяоцзе?
Биин с силой оттолкнула её:
— Мне сейчас некогда с тобой разговаривать. Молись, чтобы Минчжу-гунян не сбежала на самом деле.
Если её поймают и вернут, трудно сказать, что тогда произойдёт.
Не успела Биин связаться с вестовым, как повозка Его Высочества наследного принца уже остановилась у главных ворот особняка семьи Мин.
Чжао Ши глухим голосом спросил:
— Где она? Выходила?
Мужчина был измотан долгой дорогой, в его глазах читалась усталость.
Он мчался от самой горы Чантаи, и за весь путь бог знает сколько коней загнал насмерть.
В руках Чжао Ши всё ещё сжимал оберег спокойствия, который он сегодня выпросил для неё в храме Фуюань на горе Чантаи. Красную нить на амулете он сплёл собственноручно. Такой оберег можно было носить на теле или спрятать в кошель, и он подходил в самый раз.
Тело Биин дрожало, она опустила голову, не смея смотреть в глаза наследному принцу.
Чжао Ши остановился и покосился на неё. Его холодный взгляд был лишён эмоций. Сегодня на нём был светло-голубой чжичжуй1, его стан был прям, словно сосна, а от самой его натуры веяло холодом вечных снегов. Он, сдерживая нетерпение, повторил вопрос ещё раз, чеканя каждое слово:
— Я спрашиваю тебя, где она?
Биин стиснула зубы, и когда она заговорила, её голос заметно дрожал:
— Минчжу-гунян… она… она исчезла!
Воздух застыл в долгом молчании.
Тишина была мертвенной.
Оберег спокойствия в ладони Чжао Ши смялся и деформировался. Он слегка поджал губы, его кадык дернулся, а голос прозвучал пугающе спокойно. С холодной усмешкой он спросил:
— Она сбежала?
- Чжичжуй (直裰 / 直缀, zhízhuì) — это один из самых популярных видов мужского традиционного халата в Китае (особенно в эпохи Сун и Мин). Это однослойная или многослойная одежда, доходящая до щиколоток. Халат имеет перекрёстный воротник, широкие рукава и характерные разрезы по бокам, которые начинаются от бедра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
